Бутерброды с надеждой на лучшее

4.

САХАРНАЯ БОМБА ДЛЯ ПОДНЯТИЯ НАСТРОЕНИЯ

(ХОТЯ ЛУЧШЕ НАСТРОЕНИЕ ВООБЩЕ НЕ РОНЯТЬ)

• белый хлеб поджарить на сливочном масле
  (можно и в тостере подсушить,
  но ты же знаешь, чем больше
  калорий — тем больше удовольствия)
• берешь плавленый сыр жирненький
  (можно творожный, конечно, но солоноватость
  плавленого тут больше кстати)
• намазываешь хлеб сливочным сыром и сверху щедро, сколько душа просит, поливаешь повидлом (лучше брать абрикосовое или персиковое, чтобы прям кусочки фруктов плавали)

для баланса вселенной уравновесь это черным кофе, а то слипнется

На следующее утро Надя приехала в кафе к открытию смены. Для этого в половину седьмого пришлось отлепить себя от матраса, как застарелую жвачку на субботнике, кое-как прожмакать лицо, возвращая его в исторические границы, заковать себя в одежду и покатиться по сонным аллеям спального района, как одичавшее перекати-поле. Из утреннего тумана выходили призраки продуктивности: пошатывающиеся и шаркающие офисные сотрудники, которые неровным строем протаптывали дорожку тем, кто будет после них — фрилансерам с дергающимися глазами, студентам, которые решили проспать первую пару, различным творческим личностям с камерами и смартфонами наперевес. Были среди этой утренней орды расхитителей кофейных киосков и те, кто шел совсем налегке или просто выделялся слишком уж бодрым и одновременно удовлетворенным видом. Их Надя узнавала без труда: одни отправлялись в отпуск, их выдавала вызывающая многослойность образов (а что делать с нынешними ценами на багаж!), другие возвращались с вечеринок, еще испуская волны аромата мини-бара и табачного ларька.

Надя шарила взглядом по этой странной и куцей толпе настоящих жаворонков, и на губах сама собой появлялась глуповатая улыбка, тут же переходившая в зевок. Едва ли можно было сказать, что первый день в кафе прошел хорошо, в ночи ее даже посещала мысль написать заявление на увольнение, извиниться перед Арсеном Георгиевичем и посоветовать ему либо сменить шеф-повара, либо выдать Владу очки, желательно, закрывающие все лицо. Но, если отбросить в сторону все неловкие моменты, то день прошел неплохо, и девушка даже предвкушала вторую рабочую смену.

«Кстати об этом», — подумала девушка и на всякий случай проверила чат с Арсеном Георгиевичем. Владелец кафе вчера попросил Надю прислать все документы, чтобы передать их в бухгалтерию для заключения договора, и девушка искренне надеялась, что уже к концу первого дня будет иметь четкое представление о своем графике работы, испытательном сроке и порядке выплаты зарплаты. Инна дома уже успела пожурить Надю, напомнив, что работать без договора — все равно, что идти на свидание без трусов. «Если вдруг что случится, все скажут, что сама виновата. А если ничего не случится, то это работодатель молодец — порядочный», — говорила подруга, а Надя с выражением святой простоты, на которую даже злиться не получается, повторяла, что Арсен Георгиевич создает впечатление порядочного человека.

Инна только вздыхала. Надя вспоминала это и вздыхала в такт своим воспоминаниям. Она поторопилась, это было неоспоримо. Но если уж выжала газ на старте, то бить по тормозам было себе дороже. Нужно было просто вырваться вперед и не проморгать поворот.

Как выяснилось, первый поворот Надя проморгала еще сутки назад — когда забыла попросить дубликат ключа от кафе. Она была под дверью кафе ровно в восемь утра и смотрела на закрытый замок, как на бывшего, который выставил фото с собственной свадьбы через три месяца после расставания. Вроде бы, он ничего ей не был должен, но в то же время в глубине души что-то неприятно скреблось.

Мануфактура же была неожиданно оживленной несмотря на ранний час. Первые кофейни уже открыли свои окошки с надписями «Кофе навынос», по выложенным плиткой тропинкам семенили все те же офисные сотрудники — но куда более свежие по сравнению с теми, кого Надя видела в районе конечных станций метро — а еще совсем расслабленные и довольные жизнью владельцы мопсов, биглей, бульдогов, сиба-ину, чихуа-хуа и той-терьеров. Раз в десять минут человеческий поток замедлялся, пропуская въезжавшие на территорию грузовики с выцветшими тентами и наклейками, с которых зловеще улыбались различные продукты питания с ручками и ножками. Возможно, — думала Надя, — когда-то давно идея превратить какой-нибудь батон или помидор в рекламного героя была забавной, но сегодня эта практика навевала ужас и заставляла думать, что вот она — цена взросления. Сперва ты смотришь на этого улыбчивого мальчика-помидорку с детским восторгом, представляя его приключения, а потом понимаешь, что он буквально из кожи вон лезет, чтобы оказаться в твоем холодильнике.

Утренний туман неохотно рассеивался под напором тяжелых дождевых облаков. В воздухе висела плотная влага, и Надя на всякий случай натянула капюшон, глядя на серое полотно неба с вызовом. Грозный вид не помог, на плитку упали первые капли, заставляя девушку вжаться в стену из красного кирпича, вмещая свой оверсайз в узкую полоску безопасного расстояния под козырьком. На пустыре перед заведением раздалась ругань водителей и грузчиков. Один парень с раскосыми глазами и жестким ежиком черных волос, подскочил к Наде с ящиком наперевес.

— Ты чего стоишь? Ключа нету что ли? — спросил он, сверкая черными глазами. Надя ошалело помотала головой. Парень кивнул. — Щас дам. Зайди потом к нам, а то мы опять вашу поставку приняли.

— Чего? — не поняла девушка, но парень уже скрылся в дверях суши-бара. Через минуту он вернулся под звонкую дробь дождевых капель и торжественно протянул Наде ключ.

— На. Новенькая что ли? — все так же широко улыбался он.

— Ага, — кивнула Надя.

— Меня Нур зовут, я сосед ваш, — парень хлопнул себя по впалой груди.

— Надя, — кивнула девушка.

— Ну, Надя, в следующий раз приходи пораньше, а то без продуктов останетесь, — мотнул головой Нур. — Давай, отдам тебе.