Бутерброды с надеждой на лучшее

9.

БУТЕРБРОД СО ШПРОТАМИ, ЕСЛИ ЕСТЬ ВРЕМЯ ЗАМОРОЧИТЬСЯ

• подсушиваешь бородинский хлебушек, но не сильно, изрезанный рот еще никого счастливее не делал
• натираешь чесноком (это для поцелуев с самыми близкими)
• смешиваешь измельченное вареное яйцо (можно только желток) с майонезом и намазываешь сверху
• и поверх этого великолепия выкладываешь шпротики, сколько душа попросит. Немного утопи их в намазке, чтобы не скользили.

— И сколько, получается, вы встречались? — спросила Нина, каким-то ведомым одной лишь ей образом умудряясь перекрикивать музыку в баре. Народу было прилично, а свободным, как назло, оказался единственный столик, втиснутый аккурат между самым мощным динамиком и очередью в туалет.

Люди все приходили, помещение распирало от музыки и гомона голосов, и Надя невольно начинала скучать по однообразному джазу, игравшему в «Ланчерии» или обрывкам популярных песен, раздававшимся из смартфона Инны, когда та работала из дома и умудрялась одной рукой листать ролики в соцсетях, чтобы не пропускать актуальные тренды. Однако каждый новый глоток пива (начиная со второго бокала) скрадывал дискомфорт и как будто подкручивал тумблер в голове, позволяя настроиться на голос собеседницы. Изначально диалог шел туго, Нина постоянно что-то спрашивала, рассказывала какие-то истории, показывала фотографии на своем смартфоне. Надя даже до конца не понимала, зачем вообще согласилась на это предложение «пропустить по стаканчику», и только три строки «лайков» от Инны в ответ на сообщение, что она посидит в баре, давали Наде веру, что она делает что-то правильно. В конце концов, нельзя же замыкаться исключительно в петле из дома и работы? Чем там еще занимаются свободные люди?

Она начала осторожно задавать вопросы. Спрашивала, как Нина пришла к своему бренду керамики, где черпала вдохновение, не трудно ли совмещать бизнес и материнство. В общем, вела диалог так, будто они записывали бизнес-подкаст за стаканчиком пива, но на последнем вопросе лед треснул. Надя так и не поняла, где и в какой момент, просто Нина принялась рассказывать о разводе с мужем, походам по судам и попыткам поделить опеку с участием всех родственников. Оказалось, что керамика в этот момент стала для Нины настоящим спасательным кругом, не дала сойти с ума, опустить руки и в край рассориться со всеми. И в глазах Нади зажглось понимание, по нервам пробежали вспышки узнавания и понимания, и вот — она уже в красках рассказывала новой знакомой свою скорбную повесть о том, как расставание стало отправной точкой на пути, приведшим Надю в кафе-бутербродную.

Нина даже сделала паузу между глотками пива, отставила прочь корзинку с картошкой фри, на которую накинулась собеседница, заедая бурлившее недовольство. Просто сложила пухлые ладони и пристроила на них мягкую щеку. Она слушала рассказ Нади с нежностью во взгляде и легкой улыбкой на губах — так старшие братья и сестры наблюдают за душевными метаниями младших, решая про себя, сказать им или нет, что дальше будет только труднее. А Надя все говорила и говорила, захлебываясь словами, которые не решалась произнести даже перед Инной: рассказывала, как первое время именно Олег был рядом, помогая набраться сил и съехать от родителей, как он успокаивал ее, когда она возвращалась после очередной стычки с отцом вся в растрепанных чувствах, как помогал пережить очередной отказ после собеседования и как теперь мелко пакостил, заставляя кровь закипать в венах. Тогда-то Нина и задала свой безобидный вопрос, давший им обеим передышку.

— Ну… — Надя запнулась. — Пару лет. Три, если точнее, — она тут же торопливо добавила. — Прости, если загрузила. Не знаю, что на меня нашло. Я в последнее время стараюсь думать только о работе, и, видимо, эти мысли копятся…

— А «грузить» близких тем более не хочется, — понимающе улыбнулась керамистка. — Хотя, казалось бы…?

— Вроде того, — напряженно улыбнулась Надя и сделала большой глоток пива. Обычное светлое закончилось, поэтому теперь девушка через силу заставляла себя пить что-то невнятно-манговое, вкусом и запахом больше напоминавшее кондиционер для стирки.

Нина улыбнулась еще шире, мягче, до ямочек, пронзивших ее щечки.

— Ты так напоминаешь мне меня, — она с видом самого авторитетного эксперта подцепила кончиками ногтей картошку фри. — И больше всего мне хочется уберечь тебя от шишек, которые я набила самостоятельно на этом жизненном пути. Поэтому вот тебе первый совет: когда тебе плохо, не оставайся одна со своими мыслями. Друзья, близкие — они для того и есть, чтобы быть с нами и в радости, и в боли. К тебе же приходят твои друзья, когда у них что-то не получается?

— В целом… — Надя могла бы запросто перечислить десятки ситуаций, когда поддерживала друзей и знакомых словами, комментариями в соцсетях, «огонечками» в ответ на сторис, но вот грустные моменты… С чужой печалью она сталкивалась редко, разве что у Инны, с которой они были неразлучны. Родительский дом вообще был обителью печали и нависшего над семьей невысказанного горя. Надя дернула плечами.

— Мне кажется, наша боль и обида стала чем-то… — она несколько раз стиснула челюсти, подбирая слова, — куда более сокровенным и, пожалуй, интимным, чем все радости, повышения, свадьбы и беременности.

— Только для близких и одноразовых знакомых из-за барной стойки, — поддакнула Нина и подняла свой бокал. — В этом вся суть нашей эпохи социальных сетей. Прошу прощения, я по основному образованию социолог.

— Я почему-то так и подумала, — прерывистый смех раздробил опустившуюся на плечи тяжесть. Надя аккуратно сделала еще один мелкий глоток, чувствуя, как предательски начинает щипать глаза. Не хватало еще тут разреветься, тогда точно можно будет считать, что она за день прокатилась по всему спектру эмоций, так что следующей остановкой будет МРТ в каком-нибудь НИИ. Просто так, ради науки узнать, что происходит с телом человека от таких сильных переживаний.

Нина откашлялась, выдергивая девушку из фантазий о санитарах и примитивном техно в исполнении томографа.