Было больно. Станет легче.

Глава 1. Билет для одного.

Любила ли она меня когда-то? — вот и всё, о чём я мог думать.

Наверное, нет. Во всяком случае теперь — точно. А если сейчас её поцелуи принадлежат другому, была ли она со мной искренней, или все пять лет — сплошная ложь? Я почему-то склоняюсь ко второму варианту. За себя могу ответить без сомнений: любил и сейчас люблю. Думал, что моих чувств хватит на двоих, Кая же считала иначе и оказалась права. Досадно. Но ничего не поделаешь, я уже пытался. Не вышло.

Я ждал Каю в ярко освещенном холле на первом этаже отеля. Десятки лампочек, расположенных в каждом углу, били в глаза. Я жмурился и потирал их: после бессонной ночи хотелось закапать в каждый глаз по капле воды, чтобы прошло ощущение сухости. Но увлажнял я лишь горло, пил и пил, пока бутылка с газировкой не опустела, как и мой желудок. Поесть бы. Хотя это вряд ли. Стоило представить, как я откусываю хот-дог, горло сковало, а желудок скрутило. Пришлось сжать кулаки и склониться к коленям, чтобы не стошнило. Коньяк — явно не мое, и стоило бы остановиться после первой стопки, но это было вчера. Сейчас остались лишь похмелье и пустота. Почему-то она ощущалась, как зияющая дыра в груди, словно оттуда пропала большая часть меня. Хотя, так ведь оно и было.

Кая ушла. Она встречается с моим дядей и, кажется, любит его. Меня никогда не любила, а вот его, похоже, да. Я усмехнулся, и девушка со стойки администрации окинула меня подозрительным взглядом, как мне показалось, с некоторым презрением. Ну конечно, она могла думать о чём угодно, глядя, как какой-то тип в несвежей одежде и с тёмными кругами под глазами вот уже третий или четвёртый час (не помню) сидит и ждёт, а чего – неизвестно, притом даже для меня самого.

Я посмотрел на разбитые кулаки. Слава богу, что они встретились со стеной, а не с чьим-то лицом. Точнее, не с одним конкретным — её. В трезвом уме я бы ни за что и пальцем не тронул Каю, чего, впрочем, не позволял себе никогда, но вчера мне показалось, что я и на это способен. Волосы на руках и спине встали дыбом, когда я вспомнил, как грубо схватил её за запястье. Никогда не забуду этот испуганный взгляд: маленький хрупкий мышонок угодил в лапы к идиоту, который что-то пытался доказать.

Доказал? Теперь она наверное ненавидит меня. А Ашера - любит.

Впрочем, затея привезти Каю в Германию изначально не предполагала ничего хорошего и лучше бы мне подумать об этом раньше. Но я же был настолько глуп, будто и правда верил, что в дорогом отеле она смотрела бы на меня такими же горящими глазами, которые видел Ашер. А за ужином в ресторане мы смогли бы услышать друг от друга чуть больше, чем ничего.

«Ничего» — пожалуй, лучшее слово, чтобы описать то, что осталось от наших отношений длиною в пять лет. И не знаю, отчего больнее: думать, что Кая теперь с Ашером, или вспоминать, что именно моя измена привела к такому концу. Наверное, было бы не так обидно, не будь мы с Ашером друзьями когда-то (по ощущениям, в прошлой жизни).

Так сложно и несправедливо — всё это слишком походило на сопливую мелодраму, и сегодня я наконец прозрел, понял, что не желаю смотреть продолжение. Пришло время поставить точку, завершить сериал на пятом сезоне, пусть даже мне не придётся ждать хеппи-энда. Я всегда считал, что счастливые концовки на самом деле слишком лживы, и в жизни так не бывает. Но получается, что в дураках остался только я, а остальные получили заслуженное.

Люди проходили мимо один за другим. Все они слились в сплошное пятно, а я видел мир будто в замедленной съемке. Голова соображала туго, казалось, маленькие молотки долбили по вискам всякий раз, когда я шевелился. Поспать бы, да за всю ночь глаза так и не сомкнулись. Я не знал, куда убежала Кая и где провела эти бесконечные часы. Она не отвечала ни на одно из моих сообщений, пока я окончательно не достал её и не отправился по известному адресу. Мне и этого было вполне достаточно, главное, что с ней всё в порядке, а злится пусть сколько угодно. Я и сам от себя не в восторге.

Колокольчик над дверью дзынькнул в очередной раз. Я по-прежнему не поднимал голову и вздрогнул, когда услышал знакомый смех. Увидев Каю, я окончательно забыл речь, которую готовил всё то время, что просидел здесь. Кая изменила причёску. Ещё вчера длинные тёмно-русые волосы развевались на ветру, а теперь едва касались плеч, ниспадая каскадом. Она ещё и покрасилась, словно уподобилась этой странной блондинке, кажется, её зовут Олей. Не помню, чтобы Кая так быстро подпускала к себе малознакомых людей, но сейчас она хохотала рядом с девушкой, будто та была её старой подругой. Пожалуй, это к лучшему, так мне не придётся переживать, что оставляю Каю одну в чужой стране.

Я попытался улыбнуться, когда поднялся навстречу Кае, но, наверное, вышло глупо. Она шарахнулась от меня, как от большого злобного пса. Оля встала между нами, будто я и правда мог обидеть Каю. Черт. Видимо, она рассказала ей о прошлой ночи, значит, и правда сильно обиделась. Ещё бы!

— Позволь нам поговорить. Клянусь, я и пальцем её не трону.

Глаза Оли сузились до едва заметных щёлочек, но Кая коснулась её плеча, кивнула, и та отошла в сторону, напоследок наградив меня выражением, мол: "Только попробуй". Почему-то это раздавило меня ещё сильнее, хотя мне казалось, что хуже уже некуда.

"Есть и будет", — понял я сразу, когда Кая сделала шаг назад и спросила холодным тоном: — Куда собрался?

Я обернулся туда же, куда смотрела Кая, на неряшливо собранный чемодан. Я торопился и запихнул вещи не глядя, даже прихватил одну из её футболок, которая теперь торчала из-под замка.

— Ты права. Между нами всё кончено. Это я — дурак, не хотел признавать очевидное и всё испортил. Ты простишь вчерашнюю выходку? Я бы никогда...

— Возвращаешься в Сиэтл?

Я кивнул.

— Тебе очень идёт новая причёска.

Кая опустила плечи, и я, собрав волю в кулак, подошёл к ней и напоследок коснулся губами её тёплой щеки. Кая не оттолкнула меня, и, возможно, это уже можно счесть успехом. Я вернулся за чемоданом, передал ей футболку и ушёл, не дожидаясь ответа. У меня не было и мысли, что Кая как-то попытается остановить меня. Разве что из-за страха остаться одной, но даже для этого она слишком горда. Да я и сам не желал оставаться — бестолку.