Быстрые тени

Пролог

Додзё* душила тишина — глубокая и ледяная. В ней не просто отсутствовали звуки, в ней было что-то сверхъестественное и остро-колючее. В помещении никого не осталось, кроме наставника и его семьи. Лучшие ученики больше не появлялись по приказу основателя школы, равно как и новых никто не набирал. Все жили в ожидании: тягучем, давящем, опасном.

Казалось, каменные стены додзё пропитались состоянием боевой готовности и судьбоносной неотвратимости. Даже оружие, что висело на стенах, чуть ли не звенело в ожидании главного боя за последние века.

Центр прямоугольного помещения, что располагался ниже сторон с колоннами, едва освещался. Там, сидя на коленях, застыл мужчина в коричневом кимоно.

— Мой господин, — едва слышно промолвила супруга наставника, когда еще несколько свечей и лампад потухли. Она сидела у самого входа вместе с двумя маленькими детьми пяти и шести лет от роду, — мы тут уже больше четырех часов. Разрешите нам отойти на пару минут.

Нагаи Рю словно очнулся ото сна. Наклонив голову, он раздосадованно вернулся в эту реальность из медитативного состояния.

Рю сидел напротив камидза — алтаря, где покоилось древнейшее оружие — волшебная катана, что передавалась из поколения в поколение. Лишь немногие знали, что этот меч — собственность Рю, он носит его с собой... из жизни в жизнь.

— Прости, — хрипло выдохнул Рю, но так и не повернулся, продолжая сидеть спиной к супруге, — вы можете уходить. Я изначально говорил, что вам не следует быть здесь. Асами...

— Да, мой господин? — едва сдерживая слёзы и смотря на его спину, прошептала супруга.

— Береги детей. И спасибо за твою преданность.

Женщина хотела было встать и подбежать к супругу в душевном порыве, но правила поведения, традиции, заученный годами этикет — всё это не позволило выразить чувства. Да и сам Рю никогда не одобрял проявление нежности, его это только раздражало. Самое ужасное, что Асами прекрасно знала причину. Она разрывала ей сердце, отравляла душу, но Асами ни разу не позволила себе упрекнуть мужа ни словом, ни взглядом.

— Мы вернемся через пять минут, — кротко пообещала она, при этом нарочито спокойно и невозмутимо поднимаясь с колен и беря за руки детей.

— Нет. Не возвращайтесь. Прощай.

— Но…

— Сказал — не возвращайтесь! Ты мне всё равно ничем не поможешь.

— Я предпочту умереть вместе с вами, мой господин.

— Ты должна жить. Как и дети. Все эти традиции... забудь о них, ради блага детей. Я попробую отбить додзё, тогда ты станешь наставницей и сумеешь сохранить мой род. Это важно для меня. У вас останутся прежние привилегии, у вас еще есть будущее. Только у меня его нет и никогда не было.

Рю снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Собственно, как и прощание. Не успел он погрузиться в иное измерение, как рядом появилась другая женщина. Высокая, статная, гораздо выше любого человека, при этом не азиатской внешности. Она смотрела на Рю со смесью жалости и обиды. Ее недовольный, пропитанный ревностью и сердечной болью взгляд пронзил Рю до костей, но он лишь улыбнулся.

— Ты пришла, — совладав с собственным голосом, спустя минуту произнес он. Рю благодарно поклонился, и его аура засветилась всеми цветами радуги. Такое чувство не подделать, что и расстраивало призрачную женщину. Она без труда читала в сердце Рю.

Гостья, перестав прятаться среди белых колонн, молча спустилась с дзёсеки.

— Ты же понимаешь, что снова проиграешь битву, — тихо констатировала она, наблюдая, как уходят жена и дети Рю.

Женские взгляды пересеклись буквально на мгновение, но, что странно, в глазах Асами не обнаружилось ревности, хоть она прекрасно знала: сердце ее мужа всегда принадлежало и будет принадлежать другой. Там читалась только мольба: «Защити Рю!».

Теневая воительница отвернулась, в который раз напомнив себе, что ревновать к смертной женщине — более чем глупо. Однако она ничего не могла с собой поделать. Всё тело вновь прострелило при одной мысли, что Рю, хоть и всего пару раз, но делил с ней ложе.

«Защити Рю!» — эхом отзывалось внутри нее. Ей не требовались молитвы, ей не нужны были подношения, компромиссы или жертвы. Она и сама, не раздумывая, отдала бы жизнь за этого... человека.

— Если ты рядом, Эйла, мне радостно умирать, — украдкой посмотрел на нее Рю.

— Я ненавижу тебя, — сквозь зубы процедила Эйла, всё еще оставаясь наполовину материализованной. — Ненавижу держать твою голову на коленях и слушать предсмертные хрипы! А потом гадать: в каком теле ты снова возродишься и не помешает ли тебе что-то. Или кто-то.

— Разве это ненависть? — печально усмехнулся Рю. — Уж сейчас-то ты можешь признаться, что любишь меня.

— Ты это чувствовал и без признаний, но предпочел жениться на смертной!

— У меня не было выбора, тебе это прекрасно известно, — отвернулся он.

— А двоих детей ты делал с ней, тоже находясь в безвыходном положении? — с горечью бросила ему Эйла, успев заметить, как чувство вины и раскаяния окрасили ауру Рю в грязные оттенки.

Он хотел что-то ответить, как-то оправдаться, но в тот момент с другой стороны додзё, между такими же белыми колоннами на возвышении, проявились люди-тени. Их было много, почти целый отряд из тридцати ниндзя.