Быть или не быть, жить или не жить...

Часть четвертая. Расстрел на О - ском мосту. Окончание.

Часть четвертая. Расстрел на О - ском мосту. Окончание.

Подарил ты мне медленную дрожь…

Из песни. Вместо эпиграфа…

Муж только еще собирался. А женщина уже начинала за него бояться.

Неприятное это место было, неспокойное, старый О - ский мост.

Время от времени в городе вдруг поднималась волна разговоров, что пора уже находить в бюджете области деньги на постройку нового моста, что надо остаток средств, как целевых инвестиций запросить у федерального бюджета всей страны.

Что нет больше сил терпеть. И каждую весну начинать новый ремонт старого моста, добросовестно разбитого за осень и зиму большими гружеными автомобилями. И населению очень неудобно все лето, на весь период ремонта моста, кататься с берега на берег, перебираться с одной части города в другую на катерах, лодочках и паромах.

Под эти разговоры о благе и удовольствии населения, обычно, у населения отнимали что - нибудь. Или втихомолку готовились отобрать.

- А в прошлый год, - вспоминала женщина, готовились ради благословенного начала стройки нового О - ского моста, закатать в асфальт трамвайные пути.

Обслуживание старых трамвайных путей, оказывается, стоило так дорого, что забирало почти весь бюджет у города.

И не оставалось денег у руководителей города и области ни отдыхать с комфортом в благословенных курортах люкс в разных престижных заграницах, ни учить детей в престижных местах. И постановили совсем трамвайные пути на половине города прикрыть.

Взамен обещали горожанам зарыть трамвайчики в землю. И сооблазняли их чудесным новым словом:

Метротрам!

И даже схемы подземного трамвая во всех вагонах шустро развесили.

В постройку метротрама верилось с трудом. Особенно зимой, когда месяцами не расчищались от снега улицы. Трамваи стояли долго. Они не могли разъехаться, даже с легковыми машинами, что загромождали трамвайные пути, потому что от снега очищалась только самая серединка улицы.

Вот горожане и не поверили обещаниям городских властей. Несколько раз выходили на пикеты. Писали петиции и обращались во все инстанции с жалобами.

Описывать своими заметками пикеты и демонстрации выходили особые проверенные корреспонденты из разных городских газет.

На еженедельной планерке «ее газеты» только для матерых кореспондентов обсуждались условия присутствия на митингах.

А женщина, шутила она тогда, что, присутствуя корреспондентом в газете, все - таки остается навсегда «уличной женщиной».

И должна была зарабатывать свои гонорары «социалкой», то есть искать тему на улице и находить. Или должна была изобретать тему самостоятельно, а материал для актуальной темы разыскивать ножками.

Не каждая тема, что на дорогах подобрана была, устраивала редактора газеты и совладельца. Не каждый описанный в сюжете заметки случай бывал напечатан.

Она приносила материал, что вместе с новой вспышкой новостей о немедленном начале застройки нового О - ского моста, тихо и быстро отобрали у многих детские пособия на ребенка. То есть, отобрали их у всех родителей, несчастные ежемесячные двести рублей, которые давно уже ничего не решали в бюджете семьи, потому что цены росли стремительно.

Но отобранные одновременно у городских родительниц, эти небольшие деньги составляли прибавку в бюджет. Поэтому обязанность подтвердить необходимость получения детских пособий для многих матерей больше так и не сработала.

И женщина бегала, и она подтверждала свой скудный бюджет. Собрала кипу справок. А через месяц узнала, что сильно обеспеченная. Все верно.

Завод,что банкротился уже не первый год, начислял минимальную зарплату на зарплатный счет. И никогда не выдавал ее деньгами наличными.

И деньги фиктивные копились. И была по всем параметрам уж - жасно обеспеченной женщиной она. С такими - то суммами на счету!

И так и рухнул, закрылся, полностью обанкротился завод. И не сумел или не стал он перед своей полной гибелью с людьми за всю невыплаченную своим работникам зарплату рассчитываться.

Но тщательно проработанный материал, о том, как мучаются люди последних детских пособий лишенные, был признан неактуальным, назад на доработку женщине возвращен. Теперь так и пылился в ящике стола, потому что выбросить черновики рука не поднималась…

Выходила из редакции, шла по дороге, находилась в свободном поиске тем. Вокруг гомонил и шумел пикет. Спасающие трамвайные пути горожане стремились собираться демонстрацией.

Не отвлекалась, шла мимо. Не ее это была разнарядка, не ее выбор темы.

А граждане были колоритными. И возмущались они увесисто!

Вдруг вспомнила, что кажется, в списке интересных тем, быть может, еще существует одна интересная нестыковка с самим старым мостом связанная.

Вместе с новой идеей для статьи влезала в автобус, идущий через мост. Показывала зеленоватые и увесистые корочки с золотым тиснением: Пресса.

Страна развела так много разных категорий и льгот…

И прокуроры ездили бесплатно, и соцработники…

И путались кондукторши в автобусах от объема добавленных льгот. И никогда не спорили, что не имеют права бесплатного проезда по городу корреспонденты местной газеты...

И ехала она в автобусе, прислонившись к заднему стеклу.

И вместе с дрожью возбуждения чувствовала себя новым Луи Пасте́ром, что проверял на себе только что им отфильтрованную вакцину или сыворотку из коровьей оспы…

Автобус неторопливо въезжал на мост. Чуть переваливаясь, неторопливо другим машинам в хвост, в длинную очередь, устанавливался. Перебирал теперь колесами медленно: Метр, два метра, еще метра полтора…

Тогда нажимала на кнопку, потому что в начале моста еще сохранилась остановка с названием для нее «по требованию».

Она выходила на мосту между зарешеченных толстым железом мостовых ферм. И только лишь