Быть или не быть, жить или не жить...

Часть девятая. Бутылка, как оружие... Коктейль Молотова.

Часть девятая. Бутылка, как оружие… Коктейль Молотова.

…Так всех нас в трусов обращает мысль…

Монолог Принца Гамлета в переводе Б. Пастернака. Вместо

эпиграфа…

Женщина заплатила за проезд тремя самыми разными историями, добираясь в свою психбольницу. Оказывается, истории живут сами собой внутри организма. И где же они там прячутся, непонятно…

Но прорываются, время от времени, рассказами о тысяче разных мелочей.

И если женщина бывала долго отлучена от газетной работы и не выписывалась историями из "социальной жизни города" на бумагу, то истории бурлили, бурлили внутри нее пузырьками газированного шампанского. А потом выплескивались на волю неожиданной историей, и не спрашивали разрешения. И, как ни странно, находили своего слушателя…

Добродушные шоферы - дальнобойщики с удовольствием похохатывали и слушали женские истории о немудреной жизни на селе. Они рады были отвлечься забавным рассказом от монотонности белой дороги, белесых обочин и беловесой поземки, что бежала перед машиной и пела заунывно:

- Усни! Убаюкаю, Спи!

А женщина получала проезд чуть побыстрее, чем если бы она ожидала рейсового или попутного автобуса, которые в глубинах области ходили все чаще так, как им вздумается. А расписание движения автобусов оказывалось вещью настолько приблизительной, что верить расписанию было никак нельзя.

И утром, за два дня до праздника Нового и Наступающего года, после того, как женщина отработала ночную смену, вдруг потеплело, как всегда бывало перед новогодними праздниками. И выпал легкий пушистый снежок, который накрыл ледяную гладкую скользкость. И можно было начинать уже передвигаться, а не только скользить.

Женщина выходила из здания своего корпуса в психбольнице, прижимая бережно полулитровую баночку с кефиром, что была надежно упрятана внутри матерчатого мешка, который, в свою очередь, был надежно упакован внутри хозяйственной и объемной сумки.

Женщина работала санитарочкой в психушке недолго, но уже успела усвоить науку успешного «несунства» с предприятия. И знала ее азбуку. По азбуке этой все были повязаны круговой порукой. И все, которые только смогли, приживались и кормились около громадного административного механизма областной психиатрической больницы.

И каждый из работников или административно -хозяйственных прилипал, что навсегда прилипли к организму психбольницы, получал в свою меру, в свою пригоршню, тот объем благ и удовольствий, которые только мог получить, освоить или самостоятельно приобрести.

- Не будут ее на выходе из корпуса больницы обыскивать, - понимала женщина и отбирать банку с кефиром. Здесь кормится около большого государственного механизма помощи людям с ограниченными психическими возможностями столько разных приобретателей благ: людей и других существ, что невозможно даже представить объемы расхищаемого добра и еды. Непредставимо расхищение таких громадных средств и сумм.

Женщина садилась в автобус. Она продвигалась быстро вглубь автобуса, она прикрывалась спинами и плечами других пассажиров. Она облегченно плюхалась на сидение в автобусе с видом:

- Меня сидело здесь всегда! - И эта таинственная мистика, отработанная ею довольно давно для проезда без билета в очередной раз сработала.

Кондукторша прошагала мимо,. И обошла стороною женщину, насчет билета ничего у нее не спросивши.

- А раньше я жила по - другому, - вспоминала свою жизнь женщина. - Мне бы и в голову не приходила бы мысль сэкономить пару десятков рублей, не оплачивая свой проезд, изобретать разные способы проехать без оплаты билета, использовать мистику в реальной жизни, чтобы просочиться мимо кондукторши автобуса так, как будто бы использовался женщиной магический «отвод глаз».

И посмотрела пассажирка автобуса рассеянно, как пробегали заснеженные и засугробленные поля.

И так захотелось в тепло! Она так давно нигде не отдыхала!

Что мысли сразу перебежали в далекое детство, цепляясь за такое же автобусное, покрытое дермантином сиденье.

Но то сидение было горячим от солнечных лучей до щекотности.

А это сиденье, - нынешнее, морозило стылым холодом задницу, ноги, спину. А ветер, дувший из расхлюстанной и неплотно прикрытой форточки, обещал проморозить плечо.

Женщина, если бы могла встать, лучше бы, постояла. Но тогда обязательно исчезнет тот магический «отвод глаз», который успешно перевел ее в новый временной коридор безбилетного, но и бесплатного проезда на одну поездку в автобусе.

Кондукторши так любят отслеживать обстановку, почти что мониторить. А после изменения, после любого изменения, кондукторша сможет еще раз подойти и потребовать предъявить билетик. А у нее - то, у женщины, билета нету!

А значит нужно терпеть холод и ждать.

И в голову лезли различные, но очень теплые мысли.

…Мать и отец собирались долго. И жили они тогда в глухой деревне. Автобус один раз в село утром приходил, часов около десяти. Он набирал пассажиров из всех деревенских жителей. И вез их в город. И после обеда, часов около четырех вечера, автобус возвращал сельских жителей домой в деревню.

И те, кто не успевал на вечерний автобус, должны были в городе ночевать или с десяток километров от станции - разъезда железнодорожного, пешком до деревни идти.

Автобус приходил по утрам на сельскую площадь, вставал недалеко от маленького магазина. Шофер закрывал окна и двери автобуса, затем куда - то уходил. А люди собирались плотной толпой перед небольшим автобусом. А люди волновались тогда не о стоимости проезда, они очень редко в город выезжали, а о возможности поскорее попасть внутрь автобуса и там место на сиденьях занять.

Родители уставали уже с утра. Ведь нужно было встать еще раньше, чем обычно и обиходить всю скотину. И проводить корову в стадо. И после утренней домашней работы матери нельзя было немного отдохнуть и полежать. Она доставала нарядную одежду и «городскую» выходную обувь.