Быть или не быть, жить или не жить...

Часть тринадцатая. Лейла и Меджнун.

Часть тринадцатая. Лейла и Меджнун.

Кая барабес Пятачок, зур - зур, зур - зур, секрет.

И не расскажем мы о нем, о юк, о юк, о юк.

Вольный перевод песенки Винни - Пуха: Куда идем мы с Пятачком, большой большой секрет.

И не расскажем мы о нем, о нет, и нет, и нет.

Двуязычная лингвистическая и деревенская песенка для детей. Особенно часто встречается в сельских поселениях, которые располагаются на границах различноговорящих областей. От этого дети вырастают там сразу двуязычными.

Вместо эпиграфа.

Трамвай проезжал мимо старого стадиона, где нынче было устроено состязание среди скульпторов ледяных скульптур.

- А раньше этот пустырь, что оживает только во времена предновогодних подготовок к праздникам, был спортивной площадкой для всех детишек, которые жили рядом. - Вспоминала женщина.

Она рассматривала чудеса ледяных скульптур: наморозок и заморозок, и думала, сколько же средств, вбухано в эти скульптуры. А за сколько еще таких же сумм и средств, за сколько денег, потраченных на увеселения и праздники для населения, область и город всеми административными отчетами своими отчитаются?!

Женщина помнила то время, когда она была ребенком, а пространство в центре города – полноценным стадионом. Потом стадион хирел и чах, потом зарастал кустами. Потом превратился в стадион «Старый», где никто больше не бегал, не прыгал, в хоккей зимой не играл.

Сейчас, чуть почищенный к Новому году пустырь, был последний раз просторным полем. Скоро, как говорили знающие люди на трамвайной остановке, вместо открытого стадиона крытый спортивный комплекс создадут. Многоэтажное здание здесь вырастет с магазинами, банками, кредитными забегаловками и постоянными или временными ярмарками в будущем холле будущего здания…

Трамвай ехал медленно, а мысли бежали быстро. Вот уходила дорога, по которой можно было уехать за город. Через полчаса, час, два часа, путешествия по заснеженным дорогам - время в пути зависело от погоды и работы дорожных снегоочистителей, появится въездная стела, что пригласит приезжать в райцентр.

Некоторое время назад там женщина работала.

Молодой девчонке, только недавно выпущенной из ВУЗа, все было в диковинку.

Сельский ВУЗ, где готовили сельских специалистов для всей области, а, может быть, и страны, был спрятан от соблазнов города за тридцать километров от города. И там же располагались все ВУЗовские общежития.

Поэтому только к последнему курсу, будущие выпускники освоились с городом настолько, что начали в город выезжать.

…Так хорошо грелись ноги у пламени Вечного Огня. Газовая горелка шуршала, немного пованивала тухлыми яйцами, то есть, пропускала газ. Они, всей своей группой студенческих знакомых и друзей, опоздали на последний автобус и остались на ночь в городе.

Куда идти в малознакомом городе студенты не знали, про номер в гостинице тоже не понимали, поэтому коротали ночь в парке. А посередине весенней ночи, когда совсем замерзли, расположились поближе к доступному огню, рядом с теплым пламенем.

Случись бы это чуть позже, все студенты, наверное, были бы привлечены к уголовной или административной ответственнойти. Но закон об ответственности за оскорбление Вечного Огня был принят через несколько лет, потом, позже.

В ту весну и в то лето ответственности, насчет погреться, утверждено не было. Патруль постовых подъехал, рядом постоял, предупредил, чтобы не мусорили у памятника…

А сразу после выпуска она, девчонка - выпускница, нашла работу экономиста и получила койко - место в грязноватом рабочем общежитии при ткацкой фабрике.

Старое общежитие, общие комнаты на пятерых девчат. Сварливые и раздражительные соседки в комнате, которые на всю жизнь, на эту фабрику работать пришли, просто потому что больше им некуда было деться.

А по ночам со стенок бросались в деви́чьи постели фабричные клопы. Они всю ночь шебуршались в простынях, щекотали тело, кусались и пили кровь.

Единственный укус клопа бывал болезненным, будил на всю ночь. Уснуть больше было нельзя. А шебуршание, шевеление и нападение клопов повторялось, поэтому выспаться за ночь не было возможности.

Вчерашняя студентка растерялась. Она мечтала уехать в деревню, там, хотя бы, клопов и тараканов не было. Она хотела распределиться на конезавод. Лошади такие красивые животные, что рядом с ними и люди становятся намного переноси́мее!

Она не мечтала дрессировать и воспитывать всеми ночами клопов! А целыми днями, возвращаясь с работы, ругаться с соседками по комнате, у которых то брошка пропадала, то за время рабочей смены неизвестный злоумышленник стянул все продукты из общего холодильника.

В системе повальных обысков за съеденный сыр участвовали все! А сыр не находился. И нервы бывали измучены.

Тогда - то и появилась Зойка. Она пришла, как спасение, потому что прекратила конфликт, в котором соседки по общежитию не то собирались бить кого - то, не то хотели поскандалить друг с другом.

Но женщина тогда была моложе и не могла отвернуться, спрятаться под одеяло и отоспаться, отмучиться, от кусачих клопов, хотя бы, днем, пока клопы прятались, полные человеческой крови…

Зойка появилась. Нельзя было не влюбиться в нее! Она обозвала матерно одну скандалистку, она толкнула другую. И чудо! Конфликт прекратился, он затих.

- Я знаю, как обращаться с напарницами по работе и соседками по общежитию, я их не боюсь! - Сказала Зойка. Вот тогда деревенская девушка в первый раз в свою подругу влюбилась.

Рядом с Зойкой было спокойно, надежно и интересно.

Деревенская любовь строга́. Поговорить о любви - развлечение для местных сплетниц.

Поэтому и поется в деревенской частушке:

И дашь - говорят, и не дашь - говорят.

Лучше дать, да родить, перестанут говорить!

С самого детства женщина не понимала, как же себя вести в атмосфере, насквозь пронизанной сплетнями, где обсуждался и домысливался каждый шаг. И где не оставалось места для маленького глотка личной свободы.