Быть или не быть, жить или не жить...

Часть пятнадцатая. Полиция и коктейль Молотофф... Продолжение.

Часть пятнадцатая. Полиция и коктейль Молотофф... Продолжение.

Корабли в нашей гавани. Не взлетим, так поплаваем.

Земфира. Ариведерчи. Из песни, вместо эпиграфа…

Алита смотрела на женщину. Она спрашивала с тем симпатичным акцентом настоящей иностранной польки, только немного обученной русскому языку. Алиту не слушались ударения. Она немного в рычащих буквах грассировала, путала ударения.

И была непередаваемо очаровательна, потому что сразу было видно, что говорит настоящая иностранка:

- А где муж? Вы же всегда вместе ходите. - От этого вопроса вдруг рухнула загородка у женщины в душе, которую она выставляла ради ребенка, чтобы не погибнуть без мужа, чтобы выжить.

- Вот так случайно выйдешь на автобусной остановке, - понимала женщина и сразу на объект оперативной разработки попадешь. Но мужа рядом нет. ЦУ (ценные указания) давать и аналитику проводить некому. А мне самой оно надо? - Не понимала женщина и улыбалась иностранной польской резидентке Алите, что уже четвертый месяц представляла интересы запрещенной церкви и находилась в России.

Женщина сразу села на скамейку, что стояла на автобусной остановке. Женщина не почувствовала, что скамейка холодная, наморозилась за день. Она только охнула беспомощно. Она сказала:

- А мужа больше нет. - Она не знала, следует ли договаривать, что за мужем трое в формах

приехали, забрали его, не дали попрощаться и насовсем уаезли.

В глазах Алиты вспыхнул интерес:

- Ох, бедная моя.

- Осторожно, - вспомнила женщина. Муж приходил как - то с работы и говорил жене:

- Контора установила, что Алита - лесбиянка.

Женщина и не думала, что в своем бедственном положении могла бы кого - нибудь, как объект фем - отношений заинтересовать. Разве что старыми сапогами, их, сапогов худобой, то есть, дырами около подметки или постоянной своей худобой.

И общим угнетенным состоянием, в котором "приказано выжить" приказывал ей не собственный организм, а только лишь родительский инстинкт: Надо позаботиться о собственном ребенке.

Она давно уже ощущала себя совсем уже бесполым существом, потому что очень давно не хватало денег на разные женские вещи: украшения, духи и другие приятные мелочи.

А раньше, в дикой деревенской молодости, заброшенная после ВУЗа, в поискахработы для будущей карьеры, как сельский экономист...

О, как была влюблена она когда - то в свою подругу, Зойку.

Деревенская любовь строга. Поговорить о любви - развлечение для местных сплетниц. Поэтому и поется в деревенской частушке:

И дашь - говорят, и не дашь - говорят,

Лучше дать, да родить, перестанут говорить!

С самого детства женщина не понимала, как же себя вести в атмосфере, насквозь пронизанной сплетнями, где обсуждался и домысливался каждый шаг. И где не оставалось места ни для глотка личной свободы.

И вдруг неожиданно влюбилась в свою ровесницу - Зойку.

Будучи деревенской девушкой, она не умела дарить цветы, хорошие конфеты, дорогой коньяк, элитные духи.

Она просто поехала в Москву, потому что туда все хорошие знакомые ее матери, деревенские жители из их деревни, катались к их родственникам, которые жили в трех шагах от остановки Бауманского метро, то есть почти в центре Москвы.

И жили там деревенские знакомцы день или два. Потому что это было привычное и безопасное место, чтобы на ночь приютиться, с деньгами, надежно спрятанными в трусах или в лифчике, в безопасной и знакомой квартире переночевать.

А с утра сбегать на оптовый (Московский!) рынок, затариться там шмотьем один раз и на целый год. Расплатиться честь по чести с Авинскими родственниками и убыть к себе в деревню.

И вместо того, чтобы дарить своей возлюбленной дорогой алкоголь, цветы, конфеты, духи элитные, выбирала на оптовом рынке обновки для Зои, те же самые, что и себе. Благо, торговаться уже умела, помогая матери, продавая картошку на рынке ведрами.

Поэтому обновки двойного комплекта обходились ненамного дороже, чем один комплект.

Приехала из Москвы. Отдала подарки любимой.

Женщина вспомнила, как смотрела в глаза подруге Зое. Была одна секунда, один незаданный на миг вопрос, который вставал в глазах:

- Я тебе дорога? Насколько? Нисколько?

Но потом ее, деревенскую девушку, все - таки пригласили на свидание..

Их была группа - целых шесть человек. Они должны были высадиться на острове, что был отделен от рабочего районного центра не рекой, а старицей, заиленным грязным и топким старым руслом, с болотами, которые оставались после того, как большая река поменяла течение.

Только опытный лодочник мог провести лодку, не утопивши ее среди мелей и грязи.

Такого лодочника Зойка нашла. И был он опытным.

Компанию из шести человек благополучно довез и высадил. Пообещал утром всех обратно к рабочему поселку и общежитиям перевезти.

Свой День Рождения, свое совершеннолетие Зоечка хотела отметить с размахом. Это должен был быть пикник на природе.

И ничего бы страшного, но пикник в исполнении рабочих и ткачей был совсем другим, чем студенческая компания молодых людей, с которой можно было ходить в походы, петь песни под гитару и встречать рассвет, отогревая замерзшие ноги у газовой горелки при Памятнике Вечного Огня.

Три пары были приглашены праздновать День Рождения. Одна пара собиралась когда - нибудь пожениться. Молодая женщина в этой паре была глубоко беременной. И сразу же ушла в вагончик - бытовку, что около костра и центра поляны стоял. Сожитель ушел вместе с гражданской женой.

Зоя тоже исчезла вместе со своим парнем в темноте наступающего вечера.

А вдалеке, за холмами, так заливисто ржали лошади. На что могла соблазниться деревенская девушка, всю жизнь обожавшая лошадей?

- Пошли, - она сказала своему кавалеру, выбранному для нее подругой. Она этого кавалера увидела сегодня в первый раз. Она понимала уже, что попала в ловушку. Не сможет из нее освободиться, пока не вернется лодочник, пока праздник не закончится, пока не перевезется вся компанию на другой берег реки.