Быть или не быть, жить или не жить...

Часть девятнадцатая. Быть настоящей медсестрой. Начало.

Часть девятнадцатая. Быть настоящей медсестрой. Начало.

Ведьмаку заплатите чеканной монетой… Из песни: Toss a Coin to Your Vitcher. Композиторы: Соня Белоусова и Джиона Остинелли. Автор слов: Дженни Клейн. Вместо эпиграфа.

Женщина бежала по льдисто - укатанной дороге и думала о многих разных вещах сразу:

- Зачем запустили вдоль дороги грейдер (вид большого бульдозера для дорожной уборки) с большим отвальным ножом? И нож этот у грейдера будет побольше, чем у трактора - бульдозера.

Но снега упало так много, что грейдер рычит и жужжит, напоминая большого, потертого жука, мало похожего на тех, что вылезают по весне из - под земли, долго обсыхают на солнце, постепенно затвердевая до лаковой твердости нарядными бронзовыми надкрыльями. Потом жуки начинают расползаться и суетиться по молодой траве. И их шебуршание вместе с натужным жучиным гудением, бывает так похоже на бессмысленную суету грейдера вокруг завалов и снежных куч.

- Снег вывозить надо! - Понимала женщина, с трудом преодолевая насыпь из снежных комьев и глыб. - На автомашинах вывозить надо. Загружать снег погрузчиком, грузить и вывозить за город. А не накапливать до весны, пересыпая снежные комья с места на место.

И совсем приваливая, захоранивая под снежной грязью не только тротуары и ближние подступы к остановке, но и саму остановку автобуса.

А наледь, что вычистил агрегат, переваливая снег, выглядела волнистой, казалась гладкой, лежала под ногами крутыми волнами, как будто бы это был лед на зимней реке.

Ледяная скользкая река цвета темного и только немного прозрачного, звала не стесняться, а прогуляться вдоль по ней.

А женщина медлила. Что - то ей было боязно от такой волнистой и ухабистой скользкости.

- В тот год была такая же злобная и скользкая зима, -вспоминала женщина.

…Они торопились. В канун Нового Года они подготавливали преступление.

И муж приходил задумчивый. И никогда ей, своей жене, ни о чем не говорил.

Лишь раз проговорился, что запретили «ребятишки», его «пацаны», рассказывать.

Нужно было, чтобы она поменьше подробностей знала. Тогда, где бы ни находилась, и под действием каких бы наркотиков ни была, не сможет женщина ни о чем проговориться, никого не выдаст и не даст развалиться делу.

Тогда - то и поняла женщина, что продолжает она дело легендарной радистки Кэт, как самой верной и преданной помощницы Штирлица, штандартенфюрера СС из телефильма «Семнадцати мгновений весны!

Пришли за ней преступления домой, позвали в приключения сами.

Номенклатурным генералом от инфантерии (высший чин генералите́та в царской России) входил в одиночную и запретную для посещений бокс - палату. Стоял и смотрел на женщину таким темным и неопределенным взглядом, каким никогда не смотрят на полностью живых людей…

А врач - анестезиолог кружился около своего высокого гостя рядом. Стремился показать удачу всего дела, пока еще готовый, пока еще чуть живой продукт.

По знаку врача, по кивку анестезиолога, внесли пискливый сверток. И положили рядом, на кровать. И не было у женщины силы поднять даже руку. Поэтому врач откинул пеленку сам.

- Какая страшненькая! - Удивилась женщина.

- Она у Вас такая нервная! – Сказал, обращаясь к посетителю анестезиолог. - С ней так тяжело работать! - Анестезиолог косился в сторону своего покровителя.

Тот понял. И кожаную кепку, зимнюю бейсболку, с головы медленно стянул.

И поменялся сразу же. Исчезла квадратная тень от козырька бейсболки. Она унесла вместе с собой и внушительную тень с массивного подбородка. Сместились цветовые акценты. Появилась лысина. Через всю голову пролегла.

Мужчина, что стоял в запретных для посетителей дверях стал старше. Он очень устал. И куртка, что топорощилась под просторным белым халатом добавляла ему сутулости и солидности.

Внушительным генералом военной медицины стоял и смотрел на женщину.

А врач крутился рядом. Показывал свою работу. Оценивал товар и стоимость услуг.

- Жить будет? - Посмотрел вопросительно посетитель бокса на врача - анестезиолога.

- Все прошло замечательно! - Отвечал врач. - У Вас родился такой замечательный ребенок. Он не хотел ничего говорить про женщину.

- Врал! - Понимала женщина. Позади был весь ужас столкновения с современной медициной. И, если другие женщины, не в силах переносить такие запредельные боли, как постепенно нарастающие болевые ощущения от родовых схваток, готовы были на что угодно, лишь бы получить драгоценный и обезболивающий укол, а получали, в ответ, только лишь насмешки от привычного к разным ситуациям медперсонала роддома. Или советы:

- Терпи! Тебя никто любиться не заставлял! Сама к нам рожать пришла.Теперь терпи!

К услугам женщины, ведь плачено за нее и будет уплачено всей суммой, всей звонкой чеканной монетой.

И к ее услугам был весь комплекс обезболивающих возможных услуг.

Целый конвейер оказания платных медицинских услуг, которые должны были уйти, минуя больничную кассу, сразу в карман анестезиолога. И назывались эти оплатные действия - взятка. А квалифицировались, как преступление, согласно статьям Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Радистка Кэт должна была рожать и от боли орать, но никогда не забываться и орать на чистом немецком языке. Радистке Кэт можно было добавлять в речь немного швабских ругательств, чтобы никого не выдать, чтобы не рассекретиться.

- Наверное, мне поэтому не доверяет подробностей даже собственный муж, - решала женщина. - Что я учила всю школу, учила. Да так и не выучила языка немецкого, даже, как иностранного. Я из всего курса немецкого школьного языка даже Анна унд Марта баден, то есть, Аня и Марта купаются, вместе с пониманием языка, не вынесла. И что я могу поделать, если помню из всего иностранного языка: Ихбин, ду бист, эр зи эст ист? ( Я - есть, ты - есть, он, она, оно - есть).