Быть или не быть, жить или не жить...

Часть двадцать седьмая. Повесть о настоящем человеке. Окончание.

Часть двадцать седьмая. Повесть о настоящем человеке. Окончание.

…Просто мамочка погладила кошку.

Бытовое объяснение токсоплазмоза, как опасного, для женщины, заболевания. Было подслушано в больнице. Вместо эпиграфа.

- А я получу две тысячи рублей прямо из Управления на руки, когда ловить бандитов и мошенников - риэлторов пойду? И они, не риэлторы, а деньги, уже будут обсыпаны специальным, против мошенников и вымогателей взятки порошком? - Спрашивала и торопилась женщина. Спешила вслед за мужем, никак не могла поспеть за его широким шагом.

Мужчина шагал и не церемонился. На множество глупых бабских вопросов не отвечал.

Шли вдоль по улице города. Небо свисало низко, а город хмурился. Вот - вот небеса прохудя́тся. Опять нападет снегопад.

Мужчина всегда был хорошим стратегом, планировал и организовывал события. А женщина могла быть только лишь мелким тактиком. Могла хорошо продумывать ежедневные хозяйственные дела и покупать в магазинах продукты, если было на что, если в семье случались деньги на покупки продуктов.

Мужчина мыслил глобально. И если сказал, что будет спасать женщину, то надо было ему подчиняться и верить!

Иногда, дух захватывало от оригинальной неожиданности его мужских, всегда изящных решений. Недаром, муж во всех Управлениях и Службах Безопасности проходил под конспиративной кличкой «Артист».

Светофор подмигнул красным глазом. Они вдвоем на переход вышли, но улицу перейти не успели. Машины хлынули потоком. Теперь нужно было ждать, пока вновь не загорится зеленый свет, разрешающий пешеходам переход через улицу.

Но маленький щенок на противоположной стороне большой дороги не был обучен правилам движения. Он побежал через дорогу. И некоторое время собачка уворачивалась от машин.

Легковые автомобили притормаживали, старались не раздавить щенка. Женщина смотрела, как щеночек танцует на проезжей части дороги, и не дышала.

Щенок пробежал половину пути. И женщина начинала надеяться:

А вдруг собаченышу повезет? Он сможет перейти дорогу, он выживет!

Но тяжелогруженый Камаз шел с прицепом и не имел возможности для манёвра уклонения. Он сшиб щенка на полном ходу. Раздался хлопок, короткий визг и затихающий стон. Мертвый щенок отлетел к тротуару. Он несколько раз попытался приподняться, пока окончательно умирал.

Женщина ухватилась за руку мужа, потому что вместе с ощущением чужой, близкой смерти, что шла узкой волной, проходила вплотную, захватывала и ее, обрушилось вдруг понимание: Всегда знала про это ощущение. И так бывает всегда, когда неожиданная и нечаянная смерть проходит близко,очень близко.

Она вырывает кого - то из тех, кто был рядом с тобою. И, только лишь по нечаянности оставаясь в живых, говоришь:

- Уф! Пронесло!

Жить рядом с мужем было все равно, что кататься на аттракционах. Захватывало дыхание от смены декораций, взлетов и падений. Не успевал переводиться дух.

Не так все было в ее деревенском детстве.

Сидели с новой подружкой в дренажной трубе под дорогой.

За неимением другого лучшего или более страшного места в деревне, это было место, где начинался сельский Ад.

- А хочешь я покажу тебе Рай? - Спросила новая подруга Иринка. Конечно, деревенская девчонка, только недавно в эту деревню жить переехавшая, хотела увидеть Рай!

Две девочки одиннадцати лет выбирались ползком из большой и темной бетонной трубы. Потом некоторое время шли по дороге в направлении сельского кладбища.

И деревенская девочка начинала думать, что Рай находится на самом кладбище. Там тихо, растет мягкая травка.

Деревенское кладбище было небольшим и уютным местом. Около маленького селения, где проживало немного людей, сельское кладбище не разрасталось сильно, потому что было местом похорон только «для своих».

Центральным местом этого небольшого погоста был памятник из черного мрамора, прессованной мраморной крошки, с оградой железной и со скамеечками вокруг. На памятнике улыбался с фотографии молодой симпатичный парень. И плакали с надписей слова, что были прочитаны так много раз, и запомнились на всю жизнь: Дорогой наш сыночек Славочка!

Никогда мы больше не увидим тебя.

Деревенские старожилы рассказывали, что здесь, неподалеку, разбился курсант из летного училища, который проводил в этих местах свой тренировочный полет.

Итак, они, две деревенские девочки, шли в Рай сельского кладбища, наполненный перешептывающимися душами давно умерших односельчан.

Но мимо кладбища Иринка прошла, не сворачивая с дороги. И углубилась в лес. В светлом лесу были раскиданы там и сям рыжие муравейники. И муравьи спешили, очнувшись весной от зимней спячки, поправить свой дом и отыскать еды.

Иринка спросила:

- А ты так можешь? - Положила руки на муравейник. Муравьи по ее рукам побежали. Она подняла руки и растерла по рукам сразу всех муравьев.

- Муравей, муравей, дай соку! А не то я тебе весь дом обо&су! - Пели мордовские мальчишки, когда приезжала деревенская девчонка в гости к своей мордовской бабушке.

В каждой деревне у детей есть свои ритуалы и привычки. Отламывали мальчишки прутик с дерева. Очищали его от коры, слюнили и клали на муравейник, припевая свою песенку.

Большие рыжие мураши нападали на прутик, как на врага. Они изгибались всем телом. Они прыскались муравьиной кислотой. Тогда мальчишки снимали прутики с муравейника и облизывали кислую палочку, забрызганную муравьиной кислотой.

- Могу, - сказала Иришке и положила на муравейник руки, ощущая, как побежали по рукам проворные и кусачие санитары леса, большие рыжие муравьи.

После испытания муравьиным растиранием шли недолго. Пришли в небольшой черемуховый лесок.