Быть или не быть, жить или не жить...

Часть двадцать девятая. Люди в белых халатах. Продолжение.

Часть двадцать девятая. Люди в белых халатах. Продолжение.

- Эй, ты, недостреленный, давай -ка на укол!

В. Высоцкий. «Тот, который не стрелял. Из песни. Вместо эпиграфа.

- Прийти пока не могу, - отписался СМСкой муж. Лежим в засаде и отслеживаем все контакты Робин Гудши. Благотворительность встреть. Сообщение сотри.

Женщина пожимала плечами. Она не понимала, кто же такая Робин Гудша. И почему ради нее нужно лежать в засаде всем оперативным коллективом, всей опергруппой Управления РУБОП (Республиканского Управления по Борьбе с Организованной Преступностью).

Так много всеми вечерами собирались на совещания умных мужчин. Они так хотели «срубить палку». За раскрытие преступления оперативным работникам Управления ставили палочку, как в первом классе или в колхозе за отработанный день, за трудодни. Им всегда выдавали премию за успешно раскрытое преступление.

Но в холл на первом этаже больницы женщина все - таки спустилась. Ребенок все - равно пока спал. И было такое ощущение, что новорожденный грудной ребенок готов спать сутками. Но это впечатление обманывало. Как только наступал вечер, ребенок начинал и продолжал капризничать: кряхтеть, стонать и заливаться мяукающим плачем, который пробирал до печенок, потому что было непонятно, чего же хочет этот мелкий комочек, не то будущий спиногрыз, не то уже готовый и законченный оглоед!

Женщина спустилась и стала ждать появления, а после и проявления благотворительности от Сети Сотовой Связи «Мегафон».

В холле привычно пахло то больницей, то детьми, а то и теми отголосками канализации, запахами неярких, но сточных вод, которыми страдают все первые этажи многоэтажных зданий города.

Особенно, если предназначены для общественных мест.

Но около входной двери насыщенные запахи рассеивались. Двери хлопали и приносили внутрь здания немного морозного, холодного и свежего воздуха.

После обеда в больницу заходило все больше и больше людей. Ввозили в просторную прихожую коляски, приносили детей.

Женщина ожидала. А рядом с ней, около гардероба стояла, принимала коляски и развешивала пальто невысокая женщина неопределенных лет, моложавой и неприметной наружности.

И, как само и случается, от ожидания, безделья и общих неучтенных перерывов в работе гардеробщицы, возник и создался задушевный женский разговор.

- Наш Бог, он же и Отец всего живого, Иегова, - взволнованно говорила собеседница и разворачивала тонкие, но разноцветные журнальчики.

Протягивала их для женщины с таким видом, точно отрывала бесценную вещь от самого сердца. Женщина посмотрела непонимающе. Потом вспомнила! Потом в журнальчики вцепилась, их обеими руками загребла!

И здесь, и в прихожей детской больницы, догнала ее важная оперативная работа! Та самая, о которой давно, несколько месяцев назад муж предупреждал.

Он говорил, что сектанты должны быть под наблюдением «Конторы». Государево Око, говорил муж уважительно. Первая и секретная служба, что возникла вместе с появлением России, как Империи или Царства - Государев сыск!

Следить за людьми женщина никогда не умела.

Вот не ее это была важная работа в жизни - слежка за людьми. И азарта она не могла испытать от пои́мки, от разрешенной государством охоты на людей.

На некоторых людей государство охотиться разрешало. Оно дозволяло и подавало команду:

- Фас! - Тогда и летели к чертям Декларации Прав Человека, Конвенции и Конституции…

Но нужно быть особым, не человеком, а сыскарём, чтобы всю свою жизнь связать с поиском людей, как объектов охоты, людей ненадлежащего качества.

У Митрича дрожали руки не только тогда, когда он прилаживал женщине на грудь потайной микрофон для записи, чуть касаясь осторожными пальцами набрякшей и чувствительной в первые месяцы беременности груди, но и тогда, когда она провалила с блеском и с треском задание, И возвращалась несолоно хлебавши после оперативного выезда.

«Дело» не состоялось. Но Митрича все равно трясло. Как истый, как натуральный гончий пес, он легко вставал на след предполагаемого преступника. А потом долго не мог отдышаться и сойти со следа. Он нервно сопел, он только что не взлаивал, оттого что пропал верный след. И так напоминал женщине молодого и азартного отцовского крапчатого пса - гончака А́льфа!

А Митрич все успокоиться не мог. Муж предлагал, а Митрич перебирал предложенные варианты. Он даже был готов запросить на завтра выезд с машиной у начальства. Он был готов съездить для достоверности в соседний город. И оттуда, завтра, с утра пораньше, новый виток слежки за судебными исполнителями начинать!

Рекламные проспекты, что получила в руки женщина, были однообразными. Они приглашали всех и каждого поверить в единственного и Верховного Бога Иегову. И через эту веру гарантированно попасть в рай.

И непонятно было женщине, что увлекало в секту иеговистов собеседницу, почти совсем еще молодую женщину, что привлекало в этой вере ее.

А плюшки от своего увлечения уже получила нешуточные. Была по образованию медсестрой. Работала в этой же больнице с детьми и по профессии.

Сейчас улыбалась грустно и говорила;

- Я так люблю детей!

Как только Администрация Детской Городской больницы узнала, что ихпримерная медсестра состоит в секте, так и начинались гонения.

И никого не смущало из руководителей больницы, что всей этой истории насчитывалось намного больше трех тысяч лет. Что был Иегова Богом евреев - иудеев. И только потом, спустя долгое время родилась сначала история Иисуса Христа. И только лишь потом была создана религия, которая тоже не сразу стала религией мировой.

Уже нельзя было за давностью лет провести оперативную разработку и собрать точную информацию. Уже истлели всеми костями в своих могилах все очевидцы и свидетели.