Быть или не быть, жить или не жить...

Часть тридцать вторая. Дом, милый ананас... Продолжение.

Часть тридцать вторая. Дом, милый ананас… Продолжение.

Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном

Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном…

В. Высоцкий. «На Большом Каретном». Из песни. Вместо эпиграфа…

Мужчина начинал рассказывать и грани реальности послушно смещались. Обыкновенная жизнь становилась блестящей, интересной и и́скристой, потому что рассказывал мастер своего рассказа, который никогда не оставлял без внимания душевные порывы слушателя. И в нужных места расставлял ударения так, что хотелось слушать и слушать. А потом переслушивать тот же рассказ вновь.

- Меня Александр Николаич туда закинул, - Говорил муж, начиная свой рассказ. - Сказал сходи, посмотри. У нас нет почти никакой информации, о том, как сектанты - иеговисты живут.

Я и пошел. И оказался у них в газовой котельной.

- Не пытки, нет, - усмехнулся мужчина, привычным взглядом рассказчика, отмечая, как побледнело лицо женщины - слушательницы, которую захватило уже начало рассказа. Почитательницы, умеющей слушать и сопереживать.

- Мне легче всего было устроиться тогда к сектантам. - Продолжал свой рассказ муж. - Меня жена выставила из дома. И я пошел по улицам гулять. Вот прямо в чем был одет, в том и пошел...

Женщина кивала, потому что эту историю о том, как выставляет мужика из дома его собственная жена, она слыхала периодически. Рассказывали ее, совсем такую же историю, некоторые таксисты, которые шли из деревни порожняком, оттого что привозили пассажиров из города в деревню.

И если вдруг, к замерзающей на ледяном ветру женщине, безнадежно ожидающей на остановке свой автобус, который навсегда затерялся в глубинах области. И хорошо, если к обеду хоть какой - нибудь транспорт подойдет, подкатывалась легковая машина, то нужно было внимательно следить, с первого взгляда отмечая безопасно ли доехать именно в этом автомобиле пару десятков километров до города или нет.

Нужно было, чтобы в машине был только один водитель. Тогда повышались шансы на возможность успешно добраться до города сегодня. А не через два с половиной месяца, как случилось с девчонкой - односельчанкой, которая поступила учиться в педагогический колледж рядом расположенный в небольшом городке - райцентре, который полностью укрывался в лесу.

Девушка села в легковую машину светлого цвета, вместе с двумя или тремя мужчинами. И больше ее никто и никогда живой не увидел.

Искали два с лишним месяца по всем лесам, что густо укрывали дорогу от районного центра с колледжем до их села.

И нашли потом растерзанное то ли тело, а то ли косточки. И прекратили поиски, объявили, что нашлась Света Ырночкина. А те ли косточки это были или случайно еще один посторонний «подснежник» свежей находкой очередного трупа во время поисков всплыл, в перепуганном селе никому не объясняли. Никого из села на сход всех граждан не собирали. И об итогах поисков тоже не объявляли.

Но с этого времени, как понимала женщина, безопасность на дорогах становилась личным делом самого пассажира. И нужно было держать ухо востро́, чтобы не стать пострадавшим, пропавшим или потерпевшим от дорожного насилия.

Но большею частью водители подбирали попутчиц с более хозяйственной целью, чтобы не так скучно было им ехать одним, пробиваясь своей машиной по заснеженной, переметенной снежной позёмкой дороге.

Позёмка всегда была рядом.

Дорога от города шла через полностью открытые места. Скользила белыми шлейфами снежная за́верть, изгибалась заманчиво. И звала белой метелью прогуляться в дальнее, незабываемое путешествие. А на деле могла пообещать только ближайший кювет. А а нём - большой сугроб...

Водители резко делились на тех, кто обожал сам рассказывать истории. И на тех, кто хотел бы послушать их.

Не очень давно женщине стало встречаться все больше мужских историй о том, что жена или бывшая жена, не только бросила своего мужа или ушла от него, но обязательно еще и выгнала из квартиры или другого жилья.

Мужчины рассказывали об этом, как о деле обыденном.

Оставшись жить на улице выбирались из своей ситуации, кто как мог.

Бывший бизнесмен продавал за бесценок свое дело и уходил работать таксистом, чтобы заново накопить на жилье.

Водитель большегрузной автомашины некоторое время ночевал в кабине своей автомашины - «красавицы». Муж стал искать подработку с дежурством в ночные смены.

А потому что всеми ночами дежурить нельзя. Так же, как и нельзя, чтобы на работе узнали, что их примерный сторож - человек временно бездомный. Как только узнают, найдут повод для увольнения и уволят, быстро. А повод найдут моментальный и окончательный.

- Тогда - то меня Александр Николаич, - вспоминал муж. - И кинул в РУБОП, Это сейчас он уже в Службе Безопасности вырос. Стал большой человек и полный генерал. А когда он со мною говорил, был еще только простым полковником.

- Поди, говорит мне, - рассказывал муж, - понаблюдай за ними. У нас нет никакой информации о том, чем в РУБОПе оперативники занимаются.

- И пошел я, - говорил муж, примерно с тем же тоном и такой же интонацией, как будто бы очнулся от многолетнего могильного сна сам Алексей Максимыч Горький. И своими устами произнес заключительную фразу из своей книги «Детство»:

- И пошел я в люди…

- Меня Александр Николаич к полковнику Анратову в РУБОП первоначально кинул. - Продолжал мужчина.

- И чем вы с ним занимались? - Спрашивала женщина, не утерпев. История о выживании, буквально на её глазах складывалась.

- Полковник Анратов пил тогда уже сильно. - Продолжал свой рассказ муж. - По всему Управлению, подвыпивши, бегал. Шпиёнов внутри Управления искал, пистолетом размахивая.

У него такой черный пистолет был, большой и в кобуре подмышечной.