Быть или не быть, жить или не жить...

Часть тридцать шестая. И дым Отечества... Окончание.

Часть тридцать шестая. И дым Отечества… Окончание.

...И сам талант все ищет в солнце пятен,

И смрадным дымом он отечество коптит!

Из стихотворения Ф. Тютчева «И дым отечества нам сладок и приятен». Вместо эпиграфа.

…А деньги сегодня были нужны очень и очень. Хотя бы для того, чтобы добраться вместе с ребенком до комнаты в общежитии. А по дороге купить хоть немного продуктов для того, чтобы сварить ужин. Или устроить небольшой вечерний перекус.

Женщина шла мимо котловины, внутри которой в вечереющем сумраке и при неярком свете ночных фонарей, скапливались автобусы.

И вспоминала, как занятно разделялись их с мужем роли, когда они только ещё начинали вместе жить.

Женщина была близору́ка, поэтому быстроно́га. Ей нужно было каждый автобус поближе обсмотреть, разве что только его не ощупать.

Необходимо было разглядеть в темноте или полумраке заветный номер автобуса, не заводской, тот был прописан ярко и крупно, а маршрутный. Номер маршрута постоянно скрывался за темными стеклами автобуса. Поэтому женщина всегда за автобусами бегала.

И вспоминала анекдот, который любила рассказывать пожилая женщина, напарница в смене ВОХР, охранника - стрелка на заводе. Напарница рассказывала его так часто и всегда присмеивалась оттого, что сама была близорука.

Рассказывала до той поры, пока ей не предложили, а потом не сманили на хорошее и денежное место: Обмывать покойников перед подготовкой их к погребению.

Анекдот рассказывался так:

Ходил к слепой женщине мужчина. Один раз друг его спросил:

- А как же она тебя узнаёт?

- Она меня щупает. За кепочку, за тапочки.

- А давай я вместо тебя загляну?

- Иди. Только одень мою кепочку.

- Пришел друг. Слепая его впустила. Везде ощупала. А потом говорит:

- Шапочка - Потап. Тапочки - Потап. Только шишечка поболе. И по&быват не так.

Вот такую же слепую и напоминала себе женщина, когда металась перед автобусами. Автобусы накапливались в котловине перед диспетчерской, а потом разъезжались из этого места по всему городу. Останавливались рядом с вагончиков диспетчерской службы, но в разных местах. Стояли несколько секунд. Потом с шипением закрывали двери и быстро уезжали, потому что официальной остановки в этой котловине для пассажиров не существовало.

Просто люди прибегали на посадочную площадку, потому что им было так удобно. И водители смотрели на загрузку пассажиров в неположенном месте сквозь пальцы.

А муж, работал в молодости в разных местах. И повредил себе позвоночник оттого, что как - то раз, при разгрузке большого рулона бумаги, муж называл его бу́том, сорвались крепления и пошел катиться вниз полутонный рулон.

Все остальные отскочили. А муж не успел. Поэтому принял на себя всю тяжесть рулона. И стоял с разом хрустнувшей спиной, держал этот вес, пока остальные мужики не очухались, не поняли, что держать в одиночку такую махину выше человеческих сил. Тогда приняли тяжесть вместе и затолкали своевольный рулон на место.

А муж, если рассказывал, то вспоминал так:

- Ну, и куда бы они убежали в закрытом помещении? Этот бут бумаги их все равно бы догнал. Размазало бы всех, если бы я эту тяжесть тогда на себе не удержал. И на себя бы весь вес не принял.

С этого времени ноги переставали подчиняться мужчине. Поэтому ходил он, как старый моряк по суше. Вразвалку и немного враскорячку, точно заставлял волевым усилием позвоночник переставлять ноги, точно просил перед каждым шагом свой позвоночник не отказываться и передвинуть все тело еще на один шаг.

Поэтому муж на всю автобусную кутерьму смотрел издали. И, точно пристреливался метким глазом, всегда определял номер автобуса издали, не утруждая себя никаким лишним движением.

Они стояли вдвоем и ждали, пока подъедет маршрутный автобус.

Раздался оглушительный и тонкий визг. Маленькая девочка, попрошайка - цыганочка бежала между автобусами и визжала, как маленькая сирена: Громко, протяжно, пронзительно.

Она добежала до скопления людей. Она за их спины спряталась и постепенно успокоилась.

Немного погодя по толпе горожан, ожидающих посадки в автобус, побежали разговоры и шёпотки́. Люди обсуждали, что делает в эту вечернюю и зимнюю пору маленькая девочка на автобусном кольце.

Сошлись во мнениях, что посылают девочку просить милостыню её родители или заставляют промышлять мелким воровством, чтобы училась зарабатывать с малолетства. Потом подоспела вторая волна обсуждений. Рассказывали в толпе, что к маленькой девчонке кто - то пристал. И она, спасая собственную жизнь, убегала от хулигана или насильника и визжала так, что весь котлован наполненный людьми, обернулся единым вздохом посмотреть на происшествие.

Теперь семилетняя цыганочка пряталась за спинами женщин - пассажирок, обсасывала подаренные женщинами конфеты и чувствовала себя довольной своею удачно спасенной жизнью.

Женщина посмотрела на мужа. Он сжал ее плечо и взглядом приказал:

- Не вмешивайся! Не наше это дело.

А женщина только лишь хотела потихоньку обсудить, что молодец девчонка! Умеет из любой тяжелой ситуации спасаться.

Начитавшись статей об опасностях на улицах деревень и городов стараешься научить, хотя бы, одного, собственного ребенка, чтобы вел себя грамотно. И, если потеряется в толпе, то сумел бы до дому выбрался.

И женщина учила, старательно учила вместе с ребенком , начиная с ранних лет, его фамилию, имя и отчество, адрес проживания. И всю последовательность поступков, если ребенок вдруг отцепится от прочной мамочки или потеряется.

Потом выходили на «полевые занятия». И женщина, как бы случайно, от маленькой ручки ребенка, отцепившись, «терялась» в городской толпе людей.

И наблюдала издали, как ребенок будет из сложной ситуации выбираться.