Быть или не быть, жить или не жить...

Часть сороковая. Сергей Иргогович, а Вы использовали все способы?...

Часть сороковая. Сергей Иргогович, а Вы использовали все способы?

Дайте водички попить, а то так есть хочется, что даже переночевать негде!

Присказка Хронического и Деревенского БОМЖика, после того, как по - пьяни не уследили и сожёгся ихний дом. И один неженатый брат погиб в огне. Потом в пепелище косточки, чтобы похоронить, разыскивали. А второй брат был меньше пьян, поэтому успел выскочить.

И ходил он по деревне в поисках пропитания и жилья. Недолго ходил.

Морозы в том году зимой были сильные.

Вместо эпиграфа.

…Время тянулось и длилось. Оно больше не принадлежало никому. И в этой протяжной медлительности растворялись все дела человеческие, уходили прочь события. И становились больше не нужны никакие надоедливые люди.

Пришла санитарка и принесла кашу. Ребенок был голодный, оттого весь ужин сразу съел.

А женщина раздумывала о природе времени, поэтому острого голода не чувствовала. И отдала ребенку свою порцию. Ребенок от второй порции только половинку осилил. И это было хорошо. Потому что ребенок, наконец - то, был сыт.

Все вместе, женщина и её ребенок, находились в тепле. Могли переночевать ночь вдвоем на одном большом диване. А пыльная плюшевая накидка вполне могла стать одеялом.

И голод тоже отпустил. В последнее время голод приходил

часто, успел стать другом и союзником. И не терзал уже так остро потому, что стал хроническим.

- Ты худая такая была! - Удивлялся муж потом, когда первая притирка друг к другу, в их совместной жизни, закончилась. И мужчина понял, что отношения стали чуть глубже тех первичных и поверхностных, с которыми его забирали с улицы и вели в крошечную комнату, переночевать или перезимовать.

- У тебя щеки, когда я к тебе жить пришел, совсем ввалились. И сиськи такие худые были, что их можно было на карандаш наматывать, сворачивать в трубочку наподобие бумажного листа.

- Вместе будем до весны! - Нахально распевала женщина, в ответ, свою обычную припевочку. Но ей уже никто не верил. Даже она сама!

Вся деревенская обстоятельность требовала заботиться о тех, которые преодолели защитные барьеры из растояний и отчужденности, а также безразличной посторонности.

Женщина не повторяла, вслед за Сент – Экзюпери и его «Маленьким принцем»:

- Мы навсегда в ответе за тех, кого приручили…

- Но и ругалась, время от времени с мужем так, точно приучала шкодного кота к лотку. Ругаться можно и нужно. Но не поднимется рука и не позволит сердце, чтобы посадить вредного кота в сумку, отвезти на край города, вытряхнуть там и быстро вернуться домой, стирая воспоминания о том, который жил рядом, гадил под кроватью, но ведь и мурчал же он рядом тоже. И царапал коленки, так ласково!

…Забрала тарелки из - под каши и внимательно посмотрела на ложки так, точно их взглядом пересчитывала. Женщина тоже посмотрела на ложки, следуя вслед за движениями и взглядами кухонной работницы Детского Дома Ребенка, в котором предложили им, вместе с дочерью, сегодня ночлег, стол и дом.

Ложки были обыкновенные, гнутые несколькими поколениями озорных детей, потом правленные до небольшой по́гнутости, объеденные до мелких щербин и исцарапанные.

Потом работница кухни ушла. Посуду и ложки с собой унесла.

А женщина, полуголодная, но и полусогретая от каши, что переваривалась в животе, продолжала думать о времени, которое так неспешно текло в казенном доме. И было другим, пустым и ничем не заполненным.

Только лишь ожидание завтрашнего дня. И никакой надежды, никаких неотложных дел. Нет больше порывов души и разных стремлений в месте, где есть одна только зависимость от других, посторонних людей...

- Мы вас с девочкой приютили, - говорила начальница Департамента Социальной Защиты Населения с таким надрывом и так, точно ради этого она поджертвовала свою вторую и последнюю почку. И жить ей оставалось считанные часы, потому что функция присвоения у Начальницы Департамента еще была, а вот функции выделения награбленного в свой личный карман, уже отсутствовали!

- А вы нас обманули! - Начальница вздохнула, как будто всхлипнула. - У вас есть свое собственное жилье! Благоустроенное, в центре Нового Соцгорода!

Низенькая и плотная начальница питалась всегда хорошо. Поэтому потеряла шею и талию во время своего тернистого пути, Восхождения Вверх, как на Эверест с группой поддержки из сродственных ей, других начальников.

И только некоторые отсеялись на тяжелой и нервной дороге: Инфаркт, хронические заболевания или инсульт. Все остальные взобрались.

Образовались в плотное кольцо. Друг друга поддерживали.

И невозможно было простому человеку с улицы ничем прошибить этот начальственный плотный кордон. Любые события излагались изо рта начальников и начальниц так, что виноватого искать не надо было.

Всегда перед ними напротив стоял. Тот самый проситель, что имел неосторожность обратиться за помощью!

- И работа тоже есть у вас! - Продолжала начальница голосом еще более трагическим! - Вы служите стрелком ВОХР на заводе, который входит в объединение авиастроительных заводов «Русский самолет»! Зарплатой обеспечены! Детские пособия получаете!

- И ведь не объяснишь ничего! - Понимала женщина. - По мне уже создали мнение, которое выглядит правдивее, чем реальная жизнь. А сейчас только озвучивают его!

И, видно, еще вчера прошерстили всё личное дело. Не поленились отовсюду сведения собрать!

Поэтому и пустили на вечерок переночевать на их детдомовском, из прихожки, скудном диванчике.

Женщина слушала и вспоминала о своей зарплате:

- Как вкусно же было получить один раз в год, на заводе, в счет зарплаты или это уже относилось к детским пособиям? Но небольшой брусочек сливочного масла и большую полулитровую банку зеленого консервированного горошка.