Быть или не быть, жить или не жить...

Часть сорок шестая. Однажды в этот салон... Начало.

Часть сорок шестая. Однажды в этот салон… Начало.

Барон сказал ей тогда: «Джанель, ты будешь моя,

Ходить ты будешь в шелках, купаться в лучших духах».

Из дворовых песен под гитару. Автор песни неизвестен. Вместо эпиграфа.

...Машина «Скорой помощи застряла на дороге прочно. Водитель умудрился посадить её колесом в ту колдобину, а, скорее даже колдоё&ину, откуда машина без посторонней помощи никак выбраться не могла.

Женщина и ребенок подобрались чуть ближе. Машина жужжала большим беспомощным жуком. Водитель "буханку «Скорой помощи»" раскачивал.

Не отзывалась машина на призыв из песни В. Высоцкого:

"Вперед пятьсот,назад пятьсот". Колесо попало во впадину посреди дороги прочно и машина не сдвигалась даже на метр.

И, значит, надо было машину выталкивать, помогая двум симпатичным женщинам: врачам или фельдшерицам, что бестолково суетились около переднего бампера, то упираясь руками по команде водителя, то увязая в снегу, перебирались назад, к бамперу заднему. И тогда подталкивали автомашину сзади.

Водитель высовывался из окна кабины и координировал усилия. Мотор завывал беспомощно. Колёса крутились. Машина оставалась в своей ямине сидеть.

- Ты подержи сумку, дочь, - сказала женщина своему ребенку. - И подальше от «Скорой помощи» постой. Вдруг она вырвется на дорогу в неправильном месте. Подальше стой, чтобы тебя ненароком не сшибли.

Женщина подбегала и включалась в привычный ритм усилий всей команды: «Вперед пятьсот, назад пятьсот». Машина сдвигалась под общими женскими усилиями не метрами, а миллиметрами...

И вспоминала женщина, как вытолкала совсем недавно забуксовавшую маленькую машинку за рулем которой сидела беременныя женщина. И была та водительница на последнем месяце, на сносях.

Как кошка, почти что подметая сугробы своим большим и беременным животом, молодая женщина поскальзывалась и бестолково бегала возле своей машины.

- Вы лучше за руль садитесь, а я Вас сзади подтолкну, - успела сказать женщина, которой, по своим деревенским привычкам, легче было машину вытолкать, чем преждевременные роды у человеческих женщин принимать. Женщина специалистом - ветеринаром бывала только по своим домашним кошкам.

И навалилась она тогда всем весом на задний бампер машины. Толкала и давила, помогая мотору. И только боялась поскользнуться и упасть под колеса. Ведь тогда, используя ее собственные ноги, как материал для сцепления, легковая машина выберется из ямы, заодно перемалывая ноги и все тело добровольной помощницы в лохмотья мяса и крови, а всё тело - в грязь.

Всё обошлось благополучно. Машина выбралась, вместе с водительницей они уехали. Хотелось бы надеяться, что по дороге неудачливая водительница никого преждевременно не родила.

Сейчас толкали «Скорую помощь». Потому что в деревне не бывает посторонних несчастных случаев.

Вдали на дороге послышался треск, ритмичное поп&рдывание и показалась точка.

- О, трактор! - Обрадовалась фельдшерица. - Сейчас он нас вытащит!

- У меня тросик рваный! - Уныло сообщил водитель «Скорой помощи!, что вылез из кабины и скорбно пинал застрявшее колесо.

- Я прицепиться для рывка за сельский трактор не смогу. - Пока фельдшерицы ругали своего водителя за халатность, а он, в ответ, отругивался, что сотню раз главврачу заявку писал, но нового троса ему не дают, трактор подъехал и приблизился.

Сельский тракторист знал, что делать. Он выгнал водителя «Скорой» с шоферского места и сам сел за руль. Теперь толкали "буханку" вчетвером.

- Наши танки грязи не боятся! - Гордо подумала женщина, когда спасенная «Скорая помощь» уехала на вызов, всех обдавая бензиновым синим дымком.

- А муж еще ребенка моего признавать не хотел! - Вспоминала женщина. - Хихикал, что у него самого глаза карие, а у ребенка получились глазки голубые или серые.

Хихикал, что нам в роддоме детеныша подменили. Или подозревал меня в посторонних связях с проезжими трактористами!

Да, разве так бы я сейчас жила! - Размышляла женщина и пробиралась через сугробы на дороге. - Да, разве так бы я сейчас мучилась! Тракторист, с его возможностями - элита в любом селе!

- Наверное, недостаток финансирования, - думалось женщине, - касается нынче всей нашей жизни. - Она отряхивала от снега руки и потирала растянутое от натуги плечо.

- Завтра будет болеть плечо обязательно. Все связки на корпусе и в плечах потянула. - Понимала женщина. - И так сильно потянула, что пару дней не смогу взяться ни за лопату, чтобы снег почистить, ни за топор, чтобы дровишек из мерзлой и разрушенной стены амбара порубить.

И, значит, правильно я отказалась от того, чтобы меня на машине «Скорой помощи» подбросили. Решать надо проблемы по мере их поступления. То есть, пока еще плечо не сильно болит, надо бы добраться до нашего старенького съёмного домушки и все дела там переделать.

И дрогнуло и заныло сердце:

- Ох, муж! А вдруг я приду, а ты окажешься дома! - Но непривычная сдаваться всяким - разным утешительным мечтам, сурово себя одернула, потому что это только другие люди в милых женскому сердцу сентиментальных и конфетно - женских романчиках могли бы мечтать о том, что вот случится счастливый случай и всех вместе сразу же спасет. Суровая деревенская действительность требовала для своего постоянного и ежедневного выживания предельной собранности, отваги и осторожности!

- Осталось совсем немного, - понимала женщина. И я вот - вот дойду. До ручки, до точки, до того самого поворота, с которого открываются виды на наш "загородный" дом.

Женщина проходила мимо поворота в дом ее бабули, как мимо "точки невозврата". Она была уверена, что ее мать ей не будет рада. Слишком много событий произошли за несколько лет, слишком много всего случилось с того времени, как молодой девчонкой, она вставала и подслушивала, как ровно и спокойно дышит во сне мать, как всхрапывает сонно старая бабушка.