Быть или не быть, жить или не жить...

Окончание. Брали мы прокурора. Полный текст.

Часть тридцать девятая. Брали мы прокурора.

Катали мы Ваше солнце…

Название рассказа Е. Лукина. Вместо эпиграфа.

Е… ать ( в смысле любить) ту Люсю.

Из собрания деревенских присказок и поговорок.

Вместо второго эпиграфа.

И все - таки ребенок настолько хотел уединиться с подарком благотворительных конфет. Он сильно боялся, что мало достанется ему сладостей, если дойдет он до бабушкиного дома. А там бабушка, а там чаепитие. Еще поделиться конфетами заставят.

Или вдруг в гости кто из старушек - соседок придет. Тогда уж точно самому детенышу мало конфеток достанется.

Женщина сомневалась, но все - таки позволила себя уговорить. И свернула на плохо расчищенную тропинк, что вела к их дому.

На выходе из проулка дорожка совсем закончилась. Там снег лежал надутыми и надувными сугробами - мети́гами (заструги, неровности, плохо очищенная от снега земля ).

И, сердце у женщины вдруг замерло. Через сугробы перебирались и тянулись к их маленькому домишку неровные мужские следы. И отпечатки подошв, хотя бы и снегом полузасыпанные были так похожи на единственно знакомые в мире и в их небольшом городе, сапоги, что женщина заторопилась, запрещая себе надеяться. А сердце стучало неровно, перебивая свой же собственный ритм и заново торопясь.

Ворота приоткрывали, но не расчистили.

- Быть может, какой - нибудь грабитель здесь побывал! Мог кто угодно залезть, пока нас с дочерью не было! - Сначала испугалась женщина. А потом задвинула дочь за спину и шагнула в сени.

- Что брать - то у нас! В этом домишке любые ценности надо очень долго искать. А потом, так и не нашедши ничего, идти с покражей к тем соседям, что живут богаче.

Я даже жвачку сейчас лишними коробками здесь не храню, давно уже.

Женщина прошла через заснеженные сенцы. Сквозь дыры в прогнившем чулане снег попадал в сени только лишь немного не так свободно, чем он выпадал на улице. И здесь, по направлению к дверям и дальше, в теплые комнаты шли всё такие же знакомые следы.

Два следопыта хрустели по снегу женскими сапогами и детскими валенками. Дверь не закрыта была, открылась без скрипа.

Мать с дочерью в кухню вошли. Там на холодной печи лежала и грелась серенькая кошка.

Увидела их, посмотрела укоризненно:

- Вот вы где - то шляетесь. А я должна вместо вас кошачьим своим теплом печку согревать и так ее топить.

Подобрала женщина ухват, стоящий около печи и осторожно прошла в жилую комнату. Там было, так же прохладно, как и на улице. Но чуялся уже в воздухе древесный горячий дымок.

Мужчина склонился над печкой, небольшой и круглой галанкой, сверху донизу одетой, как в доспех, в матовое тонкое железо. Мужчина разжигал охапку дров сложенными плотно газетами.

Женщина провернула ухват в руках так, чтобы одно ухватное роговище мужчине в спину уперлось. Спросила хриплым голосом:

- Пароль?

- Мертвые не потеют! - Ответил муж. - Роговище ухвата скользнуло по его склоненной спине.

- А, это вы, - отводя ухват в сторону обнаружил обеих своих женщин рядом мужчина. И обрадовался. - Я думал, ребята вернулись. Меня еще зачем - то искать приехали.

И даже сюда, в этот домишко подошли.

- А они что, тоже здесь? - Опять спросила женщина, голосом хриплым от слез, что клокотали где - то в глубине, мешались в глотке и стояли в горле комком...

- Да нет, уже уехали. - Ответил мужчина. - Они меня к дому подбросили. На ихней служебной машине. Вот только что, минут пятнадцать назад меня привезли. Я просто подумал, у них что -то еще важное случилось. Забыли что - нибудь, поэтому вернулись за мной. А это вы подошли.

А ты что хрипишь, - продолжал допрос мужчина. - Простыла? Болеешь? - Женщина помотала головой. В горле у нее опять собирались слезы:

- Ты бросил нас! Уехал и слова, когда вернешься не стал говорить.

- Ты, может быть, сама печку разожжешь? - Спросил мужчина. Женщина вспомнила, что он от рождения и воспитания человек южный и к лютым суровым зимам средней полосы России не привык. Она кивнула головой, стала на колени, склонилась над печкой.

Бумага занялась от спички скоро, затем затрещала внутри печи береста. Пламя разгорелось, пожелтело, стало обмахивать яркими крыльями поленья.

И вот уже можно печную дверцу закрывать. В печи загудел огонь.

Женщина вспомнила, что мужа она не простила.

Он исчезает из семьи, ни слова ей не говорит. А она думает, боится, волнуется о нем.

А он появляется, когда ему только захочется. И даже не просит прощения, делает вид, что все ему нипочем!

Женщина стала разворачиваться, чтобы возмутиться. Мужчина успел первым. Он спросил:

- У тебя сковородка есть?

- Есть, - ответила женщина. - А тебе сковородка зачем?

- Сейчас разогревать буду. Я пирожки на автовокзале купил. Ты будешь? С картошкой, с капустой, с рисом и с мясом.

- Вот пирожковая душа, - подумала женщина. - Всегда пирожки покупает, как только рядом пирожковый киоск случится. Неисправим.

- Там, рядом с сумкой пакет лежит, - добавил муж, - я взял хлеба, колбасы, сыру.

Женщина охнула и побежала проверять пакет. Она поняла, почему кошка так сытно жмурилась. Животная не вставала с печки и не бежала к женщине ни обниматься, ни жаловаться, потому что, наверное уворовала из сумки всё кольцо колбасы! И если не съела его целиком, то спрятала, наверное, в подпечек.

- А кошку, - добавил мужчина, - я уже покормил.

- Мур, мур, - подтвердила кошатинка. Тепло ей заменяло чувство сытости. Отъеденная до такой степени, что морда лоснилась, а живот был похож на барабан, кошечка спустила лапы к подпечеку и лениво пошевеливала хвостом.

Через полчаса печь разогрелась и стала нагревать комнату. Ребенок смог уединиться на раскладушке, забавляя себя разглядыванием конфет. Ребенок был сыт.