Быть невесткой

Звоночки в первые месяцы

Расскажу о своём свадебном путешествии.
После свадьбы предполагается медовый месяц - несколько недель, когда супруги сбегают от рутины и забот, чтобы провести время вдвоём, наслаждаясь друг другом и отдыхом.
Если график и доход позволяет – у молодых есть реально месяц, но обычно им перепадает две максимум три недели.
У меня не было и этого.
Я отпуск взяла на десять дней и потратила их так:
Первый день – подготовка к свадьбе. Второй и третий – само торжество и отдых после. И шесть ночей у Средиземного моря в Турции.

Самоуверенно, учитывая, что я три года дальше области не выбиралась (не считая поездки для знакомства), а Вове в срочном порядке потребовалось делать загранпаспорт.
На наше счастье, не последовало ни акклиматизации, ни штормов, ни других страшных кар за то, что мы не послушали мудрых советов о том, что лететь куда-то опасно, а хорошо отдохнуть можно на даче. Или в Геленджике.
Эти варианты поступили от будущей свекрови.
Причём то, что никто даже комментировать не стал её предложение отдохнуть на их даче, она приняла спокойно. А вот то, почему мы не хотим поехать к её двоюродной сестре, посуточно сдающей двухкомнатную квартиру у Чёрного моря, где мы с удобством устроимся втроём, она не поняла.
Кстати, втроём, потому что это у папы Вовы работа, а Алла Олеговна может вырваться, чтобы повидаться с родственницей.

И даже тогда я восприняла это нормально.

Геленджик курортный город, и скидку по-родственному на жильё бы сделали – нашлось у меня здравое объяснение. А её идею лететь в отпуск и жить с молодожёнами на одной территории можно считать удачной шуткой.
Свадебное путешествие с мамой – ну разве не умора?!
Вернувшись чуть подзагорелыми и счастливыми, через неделю мы стали ещё счастливей, ведь пришла пора писать на палочку.

Вопросом продолжения рода человеческого мы вплотную занялись два с половиной месяца назад, когда определились с датой свадьбы.
С первого раза ничего не получилось, но мы и не рассчитывали. Да и процесс попыток приносил удовольствие, а не разочарование.

- Сохраним его на память, - без брезгливости сжимая в кулаке положительный тест, заявил взволнованный Вова. - Это важно.
- Запишусь на приём к врачу, вот что важно, - стараясь не уподобляться его дебильно-восторженному выражению лица, натянула я серьёзную мину. Кто-то же должен из нас быть ответственным.

Родителям и друзьям решили говорить после двенадцатой недели и только при личной встрече.
Так что об этом расскажу как-нибудь позже.

Вова проявил выдержку и молчал о моём положении, а ведь с мамой говорил едва ли не каждый день.
Бомбардировка звонками началась за полмесяца до свадьбы.

За всё время нашего с ним общения, включая период регулярных встреч, и ещё два месяца сожительства до кольца и предложения, Владимир не показал зависимости от матери. За наше знакомство он трижды к ним ездил, имея в родном городе и другие дела, а не только желание повидаться с родителями, и при мне говорил по телефону с ними раза два от силы.
В теории он мог созваниваться с ними, когда меня нет поблизости, и я могла просто не видеть, насколько он близок с мамой, но это чушь. Такое нельзя не заметить.

Ведь когда она стала названивать перед свадьбой, я же заметила.

- Снова заманивает в Геленджик?
- Нет, теперь списком гостей интересуется, - ответил мне Вова, закончив очередной разговор с Аллой Олеговной.

Также она звонила ему по поводу того, как он устроит гостей со своей стороны, какое будет меню, как мои родные относятся к нашему решению пожениться, сколько мы потратим на свадьбу и моё любимое: не передумал ли он.
Наверняка было что-то ещё, но говорили то не со мной, и я делала выводы только из того, что иногда доносилось из динамика телефона, и ответах моего жениха.

А вот уже в качестве мужа Вова отвечал на другие вопросы:
Как он себя чувствует?
Не хочет ли развеяться, съездив к ним на выходные?
Чем его кормили, когда мы ходили на ужин к моей маме?
Какие именно у него планы на будущее?
Как у него дела на работе, и не бросила ли я свою?

-… у неё будто какие-то возрастные изменения с головой начались. Она себя никогда так не вела. С тех пор как я учиться уехал, всегда был один звонок в неделю, - чуть не отшвыривая свой смартфон на подоконник и раздражённо выдыхая через нос так, что ноздри расширились как у пыхтящего быка, сказал мне муж одним июльским вечером.

А я тогда уже о беременности знала и солидарно отстаивала право любой мамы беспокоиться о взрослом сыне.

Вот я о своём зародыше уже беспокоилась, а ведь там лишь пучок клеток.
- Твоя жизнь меняется, она волнуется и переживает из-за того, что не может быть рядом и помогать.
И я действительно так думала.
- Анастасия Петровна тебя так не дёргает.
- Переедем отсюда к тебе, и моя мама начнёт.
- Считаешь? - заинтересовался Вова, сбросив с себя хмурость, набежавшую за время телефонного разговора, и, сев рядом со мной на диван, снова закинул мне руку на плечи, вернувшись в положение, в котором находился до звонка своей матери. - Трудно представить.
- И правильно, - признала я. - Так сильно она переживать не будет, потому что ты ей сразу понравился, и она рада, что я теперь пристроена.

В первые месяцы после свадьбы мы были, что называется, на расслабоне.
Переезд и материнство меня, естественно, волновало, но в целом состояние было благодушным. И у Вовы тоже. Почти всегда.

То ли он начал считать меня полноценным членом семьи Бессоновых и перестал скрывать заскоки мамочки, то ли порядком задолбался её повышенным вниманием и нуждался в моей поддержке, раз стал пересказывать смысл их разговоров, всем видом и интонацией показывая, что это его раздражает.
А ведь если задуматься, то эти вопросы можно расценить едва ли не оскорблением, ведь обо мне она спросила только в контексте работы. Мол, не села ли я ему на шею.
Видимо, я корыстная соблазнительница, заманившая его в сети и женившая на себе ради материальной выгоды.