Быть невесткой

Холодильник и шторы

Что самое трудное при переезде:

Сбор вещей? Муторно и хлопотно.

Прощанье с тем, что оставляешь? Жадно, это ведь за свой счёт покупалось.

Расставание с теми людьми, от которых уезжаешь? Это непросто, но ведь не покорять другую вселенную отправляешься, близкие останутся близкими и на расстоянии звонка. А тут семьсот километров всего лишь. Машина, автобус, поезд – ночь или полдня в пути и можно увидеться.

Ко всему этому я была готова. А вот к тому, что в квартире мужа мне нужно бороться за право чувствовать себя как дома, нет.

В Вове проблемы не было, ещё когда мы приехали знакомиться с его родителями и ночевали у него в квартире, он открыв дверь, сказал:
- Вот наше жильё.
И после свадьбы, говоря о своей квартире, он всегда употреблял местоимения «наша», а не «моя».

Я так не могла. Да, моя студия была нашим домом, пока мы жили в ней вместе, но оставалась моей собственностью. Я вложила в неё сбережения, что мама отложила с алиментов, и семь лет своей жизни, посвящённой оплате ипотеки, поэтому она только моя. С другой стороны, Вова в свою все десять лет вложил, а готов поделиться.
Хотя это всё ведь на словах, собственность не общая и куплена до брака, но я и на словах своими квадратными метрами поделиться не могла.
Короче, я вышла замуж за щедрого мужчину с правильными понятиями семьи.

И по идее должна была сказать за это спасибо человеку, воспитавшему его таким замечательным.

Но куда больше хотелось не благодарить, а попросить отвалить.

Ремонт квартиры после съёмщиков отслеживать должен был Вячеслав Викторович. Да там и делать особо было нечего, Вова купил обои и новую сантехнику, его отцу нужно было только впустить и проконтролировать работу сначала мастеров, а потом и клининговой бригады, чтобы они профессионально избавились от мусора и отмыли пустые шкафы, балкон, окна, ванну с туалетом и кухню.
С этим проблем не возникло, и когда мы останавливались там в ночь между знакомством и посещением ресторана, где рассказали о предстоящей свадьбе, меня устроило будущее гнездо. Можно было хоть сейчас переехать, докупив технику, кровать и избавившись от уродливых штор.
В кухне висел белый тюль, напоминающий истончившееся полотенце, в самой большой комнате – оранжевые шторы, а в другой – жёлтые.

И дело тут даже не в цвете, а в том, что они были «дизайнерскими». Подарок от подруги Аллы Олеговны в виде уродских конструкций не из двух прямых портьер, а ещё и с верхней частью, называемой ламбрекеном. Жёлтый вариант был украшен бахромой, а оранжевый был как-то странной прострочен, и подвязан по всей длине шнурками со стразами, из-за чего создавалось впечатление, что окно оккупировано огромными гусеницами. Б-р-р. А ведь это наша будущая спальня. Поэтому я ещё тогда спросила:
- Это от квартирантов осталось? Надо будет заменить.
- Выбери, что нравится, - дал добро Вова.

Вот я и выбирала. А холодильник мы выбрали вместе. Выбрали в магазине здесь, убедились, что такой же имеется в филиале в городе Бессоновых и заказали оттуда доставку.
Встретить её должен был свекор, но судя по возмущённой отповеди, доносившейся из динамика телефона Володи, сделал он это с женой.

Сначала Алла Олеговна пристала к доставщикам, ругая их за то, что они перепутали заказ, потом требовала позвонить менеджеру, который оформил не тот товар, а Вячеслав Викторович предпочёл сначала позвонить сыну. А раз это был выходной, то я находилась рядом и смогла всё услышать.

- Мы заказали такой. В цвете металлик, а не белый. Всё правильно привезли, пусть папа распишется, - сказал Вова.
- Ты чем смотрел, когда выбирал? Он же тёмный. Оформим возврат, я тебе нормальный холодильник выберу.
- Мама, мы с Леной выбрали такой, нас он устраивает, не нужно ничего менять. Спасибо за помощь. Давай, пока.
- Подожди, Владимир, мы не договорили. Этот холодильник не подходит, а нам на него следующие двадцать лет любоваться, - так громко выговаривала свекровь, что раздражённый Вова не только встал и отошёл от меня, но и принялся уменьшать звук.
И правильно сделал, потому что мне очень хотелось вмешаться в обсуждение, сказав свекрови, что холодильник наш с Вовой, а не её, и ей необязательно им любоваться, она может вообще у нас не бывать и глаза свои не мучить.
Скажите, я слишком бурно реагирую?

Возможно. Но это был только второй месяц после свадьбы, холодильник – не просто техника, а наша первая большая покупка в качестве семьи. Да я ещё и беременна тогда была, и моим гормонам не нравилась критика.
И всё-таки я не вмешалась. Хотя разговор матери и сына длился ещё минуту. Да и последующие годы раз в пару месяцев Алла Олеговна фыркала на наш холодильник.

А переехав в декабре, мы купили кровать и повесили новые шторы. (Вернее я их только гладила в три подхода, потому что стоять долго на одном месте у гладильной доски ноги уставали, а вешал Вова).
И когда свёкры навестили нас и увидели перемены, Алла Олеговна чуть не лопнула он возмущения нашим (моим) произволом.

- Куда вы дели шторы?
- В пакете на балконе лежат. Заберёте?
- Зачем вы это сделали? Красиво было, и деньги потрачены, скажи им Слава.
- Деньги? Ты говорила подарок, - удивился Вова.
- За ткань я тёте Свете заплатила. Что я теперь ей скажу? Обидится, когда узнает, что вы их заменили на эту простоту и серость.
- А вы ей не говорите, чтобы она не расстраивалась, - предложила я самый очевидный вариант решения проблемы.
- Да, мам, как она узнает, если ты не скажешь? Мы с тётей Светой только у вас в гостях увидеться сможем. Скажем спасибо за шторы, и все будут довольны.
- Она сама увидит, - начала свекровь.
- Алюся, ну как она увидит? В окна на 9 этаж заглядывать будет? - рассмеялся её муж. - Детям зачем стариков у себя собирать, у них своя компания будет.

И ведь я ничего плохо не сделала, принизить маму Вовы не пыталась. К тому же я его ни к чему не принуждала, холодильник выбирали вдвоём, и против смены штор он не был. Да и Вячеслав Викторович нас поддержал.
Но поджатые губы и колкие взгляды достались именно мне.