Быть невесткой

Большая Алёна

-… Марина Владимировна.
- Ребята уже решили, как назовут. Алёнка у нас будет, - раскрыл имя свёкор.
Не то чтобы это был какой-то секретный секрет, с именем мы определились быстро. А чего тут думать, если у меня идей не было, а будущий папа хотел назвать ребёнка Алексеем или Алёной? Решив этот вопрос, мы не распространялись, чтобы не начать сомневаться и нервничать, если кто-то что-то скажет. Но отцу, похоже, Вова уже успел сообщить. Ничего. Я своей маме тоже ещё до переезда сказала.
- Хорошее имя. Светлое, - улыбнулась Алевтина Викторовна.
- Как-то слишком просто. В честь шоколадки или мамы? Алёна – это как Лена, - прокомментировала выбор Алла Олеговна.
- В честь всех наших женщин. Алевтина у нас Аля, ты Алюся, внучка будет Алёна, - снова заговорил Вячеслав Викторович. - И шоколадка отличная, наш российский продукт, будет любимым лакомством.
Вот блин. Ласкательным именем к свекрови обращался только муж, все остальные говорила Алла, но и впрямь же похоже Алёна – Алюся.
- Ты ведь не в честь своей мамы имя подбирал? - спросила я Вову, когда мы вернулись домой.
- Нет. Мне оно в голову пришло, когда ты меня привела знакомиться с Анастасией Петровной и Михаилом Евгеньевичем. Увидел в рамке ту твою фотку в подсолнухах. Ты на ней такая милая малышка, волосы совсем белые, и я подумал, что у нас будут такие же светловолосые дети. Если девочка, то Алёнка, если мальчик, то Лёшка.
И я растаяла и больше никогда не объединяла имя дочери и свекрови.

Хотя оставался шанс, что этот хитрец приврал, чтобы успокоить сильно беременную женщину. Пусть это будет на его совести. Меня его объяснение утроило.

Потом был визит с оладьями, молчаливый уход и плановое кесарево.
Алёна Владимировна Бессонова огласила своим мяуконьем наш мир тридцатого января.
Ростом в 55 сантиметров и весом в 4 килограмма 770 граммов мой ребёнок по видеозвонку заставил прослезиться своего отца.
Я тоже плакала, но от боли, потому что последовала рекомендации и почти сразу после операции встала.
Короче, мы с Вовой рыдали, а наша дочь спала.

Через четыре дня на выписке меня встречал муж и его родители.
Свёкор был за рулём, дав сыну возможность самому держать в дороге конверт с дочерью, пока я, морщась от неприятного ощущения, так как усесться с удобством в машине пока было невозможно, держала большой букет.
Квартира блестела, и пахло в ней куриным бульоном.

Как бы я не готовилась и не подходила к материнству осознанно, после роддома чувствовала себя настолько отвратно, что могла бы прогнать всех и потребовать тишины и покоя. Но тишины мне не хотелось. В роддоме из развлечений были только кормления и осмотры. Ни первое, ни второе к приятным процедурам не относилось, и по сравнению с этим лежать на диване, наблюдая, как Вова с родителями на цыпочках танцуют вокруг детской кроватки, было интересней.

- Лысенькая, - ласково протянул Вячеслав Викторович.
- Были же маленькие волосики, - смяв в кулаке тонкую шапочку, всполошился молодой отец, обернувшись ко мне. - Лен, ты же показывала?
- Они тоненькие совсем и белые. На макушке и внизу затылка видно, - дала я им ориентиры для поиска.
- С именем не передумали? - спросила Алла Олеговна.
- С чего передумывать?
- Крепенькая девчушка, - одновременно проговорили её сын и муж.
- Может, в словаре имён посмотреть что-то со значением «большая» или «крепкая»? - продолжила свою мысль новоявленная бабушка, обратившись к сыну. - В переводе твоего имени есть слово «великий».
Мне было лень указывать на очевидный факт, что ей не нравится выбранное нами имя, и спорить. А Вова то ли не замечал её попыток заставить нас передумать, то ли ему было всё равно, потому что он ответил так:
- У нас уже Алёнка родилась, куда её такую переделывать?
Железная логика!

Буду честной. Ребёнок у нас получился здоровенным. Понятно, с чего мой таз сочли узким.
Алёна Владимировна родилась дамой внушительных размеров. Не богатырша, а сдобная булочка. Вернее, круассан. Такой слоённый и в складочку.
Я сама это видела, это отметила медсестра, и свекровь не обошла этот момент вниманием. Ничего плохого и обидного, только факт.

Обидное и бесящее началось дальше.

Я молчала, когда она, тяжело вздыхала над тем, что мама неправильно питалась, раз ребёнок получился таким пухленьким. Я вообще тогда ко всем могла испытывать только благодарность, потому что первый месяц у меня болел шов, и в положении стоя я могла держать на руках дочь не больше нескольких минут, отчего визиты свекрови в будни были очень полезны.
И первые три месяца её еженедельные гостинцы в виде судочков с котлетами и сложными салатами вроде «сельди под шубой» или «оливье с мясом» приходились очень кстати, ведь благодаря им мне не нужно было каждый вечер подолгу стоять у плиты, чтобы приготовить мужу ужин.

Правда позже выяснилось, что забота была проявлена не ко мне, а к Вове, и изначально Алла Олеговна предлагала ему с работы заезжать сначала к ним на ужин, а уже потом возвращаться домой к жене, которой нужно есть только рис и отварную грудку. (Потому что из-за меня ребёнок родился толстым и не худеет - опять же по вине непутёвой матери).

Я дважды поднимала с ней эту тему.
Без свидетелей объясняла ей очевидные истины, что в первые полгода здоровый ребёнок должен прибавлять в весе и расти, а не худеть. Что я готовлю ей пюрешки из кабачков, цветной капусты и брокколи, и в Алёнку попадают исключительно полезные продукты. Она отвечала, что сама всё знает и понимает, но мне бы не помешало лучше следить за питанием.
Было обидно.
После школы никто меня толстой в глаза не называл. Только фигуристой. А Алла Олеговна на это намекала, так ещё и ребёнка моего трогала, пусть и считала это беспокойством о здоровье внучки, о котором она печётся в отличие от меня. Прямо меня не обвиняла, но намекала на то, что я сама в теле и дочку закармливаю.
Осознавая, что я сейчас гормональная бомба, способная надумать от однообразия в четырёх стенах то, чего нет, доказывать что-то на повышенных тонах не бралась, либо замалчивала, либо переводила всё в шутку.