Быть невесткой

После потери

Проясним, что сволотой бесчувственной я не являюсь, и мне было горько от смерти женщины, но не так, как остальным Бессоновым.

Меня не было на похоронах, и я не помогала свекрови и подругам Алевтины Викторовны разбирать её вещи и делать остальные нужные дела.

В квартире умершей рук хватало, а похороны я обсудила с Вовой.

- Алёну на кладбище не потащим, ей это не нужно.

- Конечно, - согласился он. – В зале прощаний и на поминках вам делать нечего. Мама сказала, что ресторана тётя не хотела, только еду там закажем.

- Уверен? Я тебе там не нужна буду?

- Я справлюсь, Лен. Мы все были к этому готовы.

- И тётя Аля тоже.

- Она особенно. Не переживай обо мне.

И я его послушала.

Я доверилась словам своего мужчины и не настаивала на своём присутствии на таком малоприятном мероприятии как похороны. Если это значит, что я плохая жена… Что ж, можете обсудить мою чёрствость и эгоизм сами знаете с кем.

Занятия по растяжке помогли мне почувствовать мышцы, и дальше я их продлевать не стала. Зачем тратить деньги и два часа Вовиного выходного, если я уже знаю, что подходит моему телу, и у меня достаточно самодисциплины для ежедневной двадцатиминутной зарядки дома? Особенно если удовольствие от висения на тряпке под потолком в странных позах я получать так и не научилась.

Соответственно, приезжать к своим родителям, пока я на тренировке, муж больше не мог, поэтому наши семейные походы друг к другу в гости возобновились. И я не роптала, потому что мы семья, и старшему поколению нужна была наша поддержка, потому что они потеряли сестру и подругу. А ещё они старые.

Мне подумалось, что когда умирает кто-то из твоего поколения, это должно заставить тебя думать о смерти. Особенно, когда тебе идёт седьмой десяток.

Если отбросить простые истины, что это в принципе не моё дело, и с уходом близких нужно справляться так, как человеку будет легче, а не как это должно происходить в представлении других людей, я имела право рассуждать о степени потери Бессоновых.

Я же с ними взаимодействую, поэтому уход Алевтины Викторовны, и то, как её родные с этим справлялись, наблюдала во всех деталях.

И учитывая, что диагноз был поставлен, а исход очевиден, печальное спокойствие Вовы и его отца было естественной реакцией на смерть человека, который болел и готовился к скорому уходу.

Потеря не мешала им шутить, улыбаться и строить планы. Но стоило нам собраться всем вместе и начать обсуждать что-то, что касается именно нашей отдельной ячейки общества, как Алла Олеговна вспоминала тётю Алю, говоря, как ей теперь одиноко и грустно без подруги.

И это было неуместно.

Моя запись в салон на стрижку, наша прогулка по городу или поездка в мебельный, чтобы присмотреть стеллаж и коробки, куда можно будет складывать многочисленные игрушки Алёнки, не имели отношения к сестре свёкра, но почему-то его жена тут же припоминала, что она в трауре, говоря что-то противное вроде:

- Хорошо молодым развлекаться, а я не могу так быстро забыть о горе в нашей семье. У меня душа болит от того, что мы без Алевтины осиротели.

Тосковать по золовке, что почти сорок лет была верной подругой, моя свекровь имеет право. Но должны же быть какие-то рамки? Можно помянуть один раз за столом, а не заговаривать об этом, прерывая обсуждение обычных житейских моментов.

К тому же у меня был крот.

С Мариной мы продолжили общаться, и от неё я знала, что дружба между её мамой и мамой Вовы стала только крепче, и Алла Олеговна вовсе не проводит всё время, грустно смотря в стену в одиночестве, а созванивается и встречается с Жарковой.

А ещё на этот период выпало двухлетие нашей Алёнушки.

День был воскресным, и к нам приехали мама с дядей Мишей!

Приехали в субботу, уехали в понедельник, проведя две ночи на диване в зале.

И пускай сильно нас не потеснили, но они мои родственники и жили в квартире Вовы. При таком раскладе возникать, что визиты свекрови меня не радуют, потому что помню всё плохое, что она мне наговорила, было нечестным по отношению к мужу. Его родня появляется у нас на пару часов, а не дней.

Хотя, повторюсь, что у меня имелись подозрения, что она снова взялась за манипуляции, не столько горюя, сколько умело играя роль несчастной матери и бабушки, которая оживает, только слыша голос сына и видя внучку.

А когда сваты встретились у нас на праздничном обеде в честь именинницы, Алла Олеговна рассказывала об Алёне так, будто она сама её растит.

От неё только и слышалось: «Мы кушаем то, мы ходим туда, мы умеем так, мы сказали то».

- Мам, у Алёны раз в неделю конференция по видео с бабушкой и дедушкой, они всё знают, - устав слушать пересказ общеизвестных фактов о дочери, остановил её Вова.

- А нам по видео не звонят. Не достойны мы, Слава, такого внимания, - повернулась она к мужу, вынудив всех почувствовать себе неловко.

Ну не тупость ли? Отреагировала на выпад и закрыла тему моя мама.

- Вы эту красавицу в любой день можете увидеть, - чмокнула она в макушку Алёнку, что сидела у неё на коленях. - А мы только по видео отслеживаем, как ребёнок растёт.

Больше выяснений отношений зимой не было. Несмотря на то, что Володя всё так же носил подаренную мною сумку, и что мы со свекровью виделись каждую неделю.

И март был вполне терпимым, а вот в апреле всплыла тема. Самая простая и понятная и одновременно сложная и деликатная.

Тема денег.

НЕ моих денег.