Быть невесткой

Вопрос наследства

- Надо объявление дать о сдаче квартиры, - сказала за воскресным обедом Алла Олеговна. - Знакомым сдавать нельзя, будут с оплатой тянуть, пользуясь хорошим отношением, нам эти проблемы не нужны.

- Надо объявления распечатать и во дворе расклеить. Думаю, у жильцов найдутся родственники или друзья, которые хотят перебраться к ним поближе, - предположила я.

- Это уже Вове решать, - совсем не тонко показала она, что обращалась не к нам, а персонально к сыну.

- Пожалуйста, займитесь этим за нас, - взял слово Вячеслав Викторович. - Я там без Алевтины находиться не могу, голова кружится. Жаль кого-то туда пускать, после чужих людей, там от неё совсем ничего не останется. За последние пятнадцать лет уговорил только унитаз и линолеум в кухне поменять, да плазму нормальную купил, чтобы сериалы смотрела на большом экране, остальное всё старьё древнее, в этом никто жить не захочет.

- Если цену не завышать, очередь набежит, - не согласилась с ним жена. - Район спокойный, рынок рядом, чего там не жить?

Обстановочка в квартире умершей тётушки и впрямь была так себе. Всё чистенько и техника рабочая, но уж очень скучно и с запахом нафталина, и две стены, одна из которых украшена фотообоями с берёзками, а вторая большим ковром, запах только усиливают. Поэтому со свёкром я была солидарна.

- В таком ремонте согласятся жить только те, кому всё равно на обстановку. Они квартиру загадят, вкладывать своё не захотят, а мебель и сантехнику добьют до того, что для следующих жильцов всё равно потребуется делать ремонт, но уже не косметический, а капитальный.

- Надо сразу капитальный делать, если папа не хочет ходить туда и вспоминать, - предложил Вова. - Ванну и раковину оставить, они у тёти Али до сих пор белые, а плитку поменять нужно. И потолок побелить заодно. Ещё обои бы заменить в комнате.

- Делайте, что хотите, тратьтесь сами, раз всё лучше знаете, - поджала губы Алла Олеговна. - Деньги со сдачи будем откладывать, чтобы внучку выучить. И ей квартира будет, когда замуж соберётся.

- Квартира нашей Алёне? - услышала я главное.

- Наследую я, - ответил свёкор. - Нам квартира не нужна, у нас своя есть и дача. У Али накопления остались, мы на них через год ей памятник хороший поставим рядом с мамой, оградку и скамейку поменяем на новые.

- Алёне тоже квартира эта не нужна, - обменялась я с мужем взглядами. Он тоже воодушевленным от перспективы не выглядел, кивнул на мои слова, соглашаясь, и я продолжила. - Дом старый, из интересного рядом только рынок и поликлиника в одной остановке, а что там будет через двадцать лет непонятно.

- А почему ты решаешь? Мы квартиру не тебе оставляем, а внучке, ты за неё не решай. Она нам спасибо скажет, когда узнает, что мы её выучим и жильём дадим, - сказала мне та, что в принципе не имеет отношения к обсуждаемой собственности, так как наследник брат тёти Али, а не его жена.

И я закрыла рот и больше не сказала ничего по этой теме.

И Вову дёрнула за рукав, останавливая.

А вот когда обед закончился, и мы вернулись домой.

- Помнишь, ты рассказывал, как тебе хотели с покупкой квартиры помочь, но ты понял, что это будет рычаг, и по итогу родители купили дачу? Я загоняюсь на ровном месте, или сейчас твоя мама рассчитывает провернуть что-то похожее уже с Алёной?

- Возможно.

- И что делать?

- Алёнке только два года, а она уже спорит и диктует, какие колготки на неё надевать. К совершеннолетию мы у неё все в кулаке будем, - помог Володя дочери сложить пальчики и потрясти кулачком.

А когда отпустил, Алёна разжала их, посмотрела на пустую ладошки и, подтверждая его прогноз, возмутилась:

- Неть! Где? Папа, дай Алёне!

- У меня ничего нет, тебе бабушка даст.

Ребёнок шутку не оценил, и в итоге Вова потопал с ней в кухню, чтобы вручить в загребущие ручонки коробочку с соком и сушку.

Что бы я не думала о свекрови, возможностью обеспечить дочь квартирой швыряться бы не стала.

Я же не сумасшедшая, и гордыня у меня не перевешивает здравый смысл.

Но выкинуть это из головы не получалось, и опасения, во что может вылиться такое щедрое и благородное предложение от заботливой бабушки, меня не оставляли.

Также было ещё кое-что, что характеризовала меня как не самого душевного человека. Мы с Вовой единственные дети и наследуем то, что есть у наших родителей, раз у них нет никаких любимых племянников и дальних родственников, которые им ближе нас. Так что не будет квартиры тёти Али, Алёна на улице не останется.

Я гоняла эти мысли до четверга, а потом вывалила всё, к чему пришла, мужу.

- Я здесь учиться не остался, Алёна тоже может уехать, а если нет, к тому моменту квартира будет совсем убитой, и в неё надо будет вкладываться, готовя под новых жильцов, - перечислил он основные моменты моих рассуждений. - Говорим родителям, что нам она не нужна?

- Говорим, что своего ребёнка поднимем сами, а они пусть делают так, как хотят.

- Ещё нужно сразу предупредить, что помощь от них принимается безвозмездно, и она в благодарность за деньги не будет решать, где и на кого Алёне учиться, - предвидел ещё одну возможную проблему в будущем он.

- И рассчитывать на эти деньги не будем, дадут – будет подарок и сюрприз, а нет – и ладно, сами не бедствуем. Кто скажет?

- Я с папой объяснюсь. Ты же понимаешь, что мама разозлится, устроит нам скандал, может быть, от расстройства на скорой прокатится.

- Я понимаю, что самой виноватой всё равно буду я.

- Приму удар на себя, скажу, что сам дочь обеспечу, потому что это моё право и обязанность.

- Ладно уж, не подставляйся, это меня не спасёт, - проявила я великодушие.

В пятницу, когда мы принимали Бессоновых старших у себя на ужине, Вова всё же сам поднял так взволновавший меня вопрос, сказав:

- Мы ещё по квартире ничего не делали, не передумали сдавать?

- Вроде нет, - оглянулся на жену Вячеслав Викторович.