Быть невесткой

Юля

А ещё через день Вова закинул дочку своим родителям, пока я была у врача, забрал меня из женской консультации, и мы заехали к нотариусу по вопросу дарственной.

- Ты им не рассказал? - спросила, когда мы, закончив дела, поехали к Бессоновым старшим.

- Не рассказывал. Мама была в парикмахерской, а папа не спрашивал, что у нас за дела. Потом узнают.

- Я тебе говорила, что вчера съёмщице звонила?

- Нет. Как она отреагировала?

- Покупать не хочет, копит на свою в новостройке. Я объяснила, что сейчас пока нам не до этого, а месяца через три после родов займёмся продажей, и она должна найти себе другое жильё.

- Расстроилась?

- С пониманием отнеслась, даже убрать всё пообещала, чтобы сразу можно было покупателей водить. Только попросила позвонить, когда рожу, чтобы она начала готовиться.

- Только уберётся или всё вынесет вместе с дверцами от шкафов?

- Зачем ей дверцы?

- Мало ли. Может из мести? За три года могла забыть, что в чужой квартире живёт.

- Стены точно останутся, а остальное пусть новые хозяева покупают.

- Резонно.

- Давай твоей маме расскажем после родов? Сам понимаешь, она меня проклянёт за то, что я у тебя квартиру отжимаю, и лучше это отложить до лучших времён, когда мой организм будет готов бороться со злыми силами.

- Мама не злая сила.

- Ага, злая сила тут я и буду бороться с её добрым заклятием.

- Не наговаривай на неё.

- Хочешь сейчас рассказать Алле Олеговне, что толстая, хитрая и безработная я, которая уже украла у неё сына и вынудила её отдать ключи, - припомнила я былое. - Заставляю тебя брать ипотеку на новую квартиру и уже отжала у тебя эту. Как она это воспримет?

- Ты меня не заставляешь, - поправил Вова. - Мы расскажем, что твою квартиру продаём, чтобы большую взять.

- Ладно, но сам всё объясняй, я нервничать не собираюсь, если меня начнут ругать, я беру Алёнку и иду домой, - предупредила я его.

И знаете что?

Он не сказал!

Свёкры спросили меня о самочувствии, услышали, что у нас всё в порядке, и снова на сохранение меня врач класть не собирается, а больше у них вопросов не было.

Мысленно похихикала, что кое-кто струсил, но ничего не сказала.

У нас были задачи поважнее, чем докладывать о своих делах родителям.

Хотя своей маме я сразу всё рассказала, и с Машей обсудила, какие верёвки из мужа вью.

Так вот о задачах.

Выбор имени!

Это был вечер, мой живот настолько ходил ходуном, что даже одеяло, которым я накрылась, подёргалось, а лежащий рядом Вова гладил меня по плечу, выражая свою поддержку и сочувствие.

- Неспокойно ей, и голос мой не помогает. Надо уже по имени обращаться, чтобы понимала и слушала, что ей говорят, - предложил он.

- Как хочешь обращаться?

- Ласково как-нибудь и мягко. Может, Олюшка?

- Ольга Владимировна?

- Не подходит. Оля ничего, а вот Ольга грубо звучит. Что там ещё есть со звуком «ль»? В имени должна быть эта буква.

- Почему?

- Потому что у Лены и Алёны это есть. Ле, лё, Люда? Нравится?

- Людмила? Сложное имя, кто-то будет говорить Люда, кто-то Люся, кто-то Мила.

- Ульяна. Уля. Как тебе Ульяна Владимировна?

- Мавзолеем попахивает, - честно ответила я. - Ни Оля, ни Люда и ни Уля. Какие ещё варианты? Сразу скажу, в честь родных называть не будем. Никаких Алл и Алевтин.

- Я и не хотел.

- Точно? Они тоже со звуком «л», всё как ты хотел. Не думал, как твоя мама обрадуется маленькой Аллочке?

- Точно нет. Не хочу, чтобы она любила одну внучку больше, а мама бы точно начала выделять свою тёзку. Тогда Алёна будет чувствовать себя неродной, нельзя этого допустить. А ты что предлагаешь?

- У меня идей нет. Можно посмотреть, какие именины в тот день будут.

Так мы и сделали, но нам ничего не понравилось, и решили подождать до родов.

Кстати о них.

У меня не было тренировочных схваток до 39 недели.

Мы ждали, что вторые роды пройдут быстрее и рассчитывали, что и ходить я буду ровно до срока ПДР, поэтому под конец я уже была на взводе, чувствуя усталость от своего положения.

Наверное, это и было моим наказанием за нехорошие мысли о том, что может случиться с мужем, и как делить его квартиру.

Я перехаживала, все волновались, злили меня вопросами о самочувствии, и когда после 41 недели мне предложили лечь в стационар, мы согласились. Кажется, Вова даже обрадовался, что меня не будет дома, а я…

Да я бы уже на всё согласилась, потому что разваливалась на части, не могла ничего сделать, мне хотелось только кричать, как я устала, но приходилось сжимать зубы, чтобы не пугать Алёну. Видит Бог, я любила и люблю эту девчонку, она у нас замечательный ребёнок, но у меня почти не осталось сил, чтобы терпеть её активность и болтовню, а она как назло решила, что мамочка нуждается в её внимании.

Короче, я была готова уже сама себе скальпелем без анестезии сделать аккуратный разрез под животом и вытянуть ребёнка и уже потом отдаться в руки врачей, чтобы заштопали меня, лишь бы поскорее престать быть настолько тяжёлой и беспомощной.

Странно, но переживаний, что что-то может случиться с малышкой или со мной, у меня не было.

Я знала, что мы с ней будем в порядке, и проблема заключалась лишь в том, как меня бесило это подвешенное состояние.

Выписали меня через пять дней. И встречали из роддома с уже названным младенцем.

Дополнительного обсуждения не было, и мнением родственников мы не интересовались.

Через три часа после родов гордый дважды отец по телефону сказал:

- Восьмого апреля именины у Юль. Берём?

- Берём.

На апрель месяц я была тридцатишестилетней мамой двух дочек и хозяйкой двух квартир.

Ай да я, ай да молодец!