Быть того не может

Интерлюдия с мизансценой

Король рассматривал гобелен на стене и грустнел на глазах.

- Ничего не вижу. Представляешь, совсем ничего, - пожаловался он Жюстину и откинулся на спинку кресла.

- Но речь же идёт не о военных действиях, а об изготовлении контрафактов. Как такое на карте увидеть.

- Как, как… Откуда я знаю как. Но раньше бы точно увидел.

- Да не расстраивайтесь вы так. У меня все доказательства на руках, следствие ведётся…

- Ну что ты мне со своим следствием голову морочишь. Я тебе об одном, а ты мне - „следствие.“

- А вы о чём? - растерялся Жюстин, - Вы в моих словах сомневаетесь?

- Если бы. Я в себе сомневаюсь, мой мальчик. В себе.

И столько тоски было в его голосе, что Жюстину пришлось сделать над собой усилие чтобы не похлопать ободряюще по поникшему монаршему плечу.

- Нет, - плечо мужественно распрямилось, - с этим надо что-то делать. Так дальше продолжаться не может.

Жюстин согласно закивал. Ему уже порядком надоело наблюдать за сменой настроений своего короля.

А ведь всё начиналось просто отлично.

Король встретил его как любимого племянника. Даже поинтересовался здоровьем матушки. Потом пожурил за манкированье придворными развлечениями и только после игривого вступления спросил о цели визита.

Цель визита его озадачила.

Посерьёзнев, отмахнулся от пухлой папки с отчётами, и потащил Жюстина в свою потайную комнату в которой они и проторчали всё это время.

Король-регент рассматривал гобелен, а Жюстин рассматривал короля-регента.

И оба своими наблюдениями остались недовольны.

Король словно сдулся.

Обвисли щёки, нос, спелой сливой, навис над верхней губой, а глаза прикрылись припухшими веками.

Улыбка всё ещё оставалась лучезарной и производила впечатление ценнейшей награды, но вот таким, сосредоточенным, он производил впечатление не сказочного героя, а обычного чиновника.

«Пьёт должно быть» подумалось молодому министру.

И ему тут же стало досадно и стыдно за свои непочтительные мысли.

Кто он такой чтобы судить великого человека. Ясно же, что король страдает.

Страдающий король, сконцентрировав взгляд на госте, неожиданно зло и властно рявкнул:

- Всё! Довольно игр! Время детских забав истекло.

- Как скажите, Ваше Величество, - покорно согласился молодой человек, испытывая при этом непреодолимое желание оказаться в каком-нибудь другом месте и желательно в другой компании.

- Наше бездействие может дорого обойтись и королевству, и всеу нашему народу. Я сегодня же поговорю с дочерью.

- С которой из них? - О сорвавшемся с языка вопросе Жюстин пожалел ещё до того как король смог на него ответить.

Выпучив глаза и хватая ртом воздух король сперва осветил свои щёки гневным румянцем, а потом прошипел:

- С той, другой, говорить ещё рано. Солонею надо подготовить.

Гнев свой король направил на присутствующего рядом министра, но туман, застилающий глаза, свидетельствовал о том, что никакой это не гнев. Это отчаянье человека оказавшегося в безвыходном положении.

Жюстин в очередной раз кивнул, с готовностью принимая решение измученного внутренней борьбой короля.

- Бедная моя девочка, - простонал король, тяжело подымаясь со своего кресла.

На этот раз Жюстину хватило ума не уточнять какая именно.

Вернувшись в кабинет, король довольно долго хранил задумчивое молчание, не обращая внимания на неловко топтавшегося перед ним министра.

Наконец, когда уже и сам Жюстин готов был, вопреки всем правилам придворного этикета, это молчание нарушить, сказал:

- Начнём потихоньку внедрять.

- Простите? - не понял Жюстин.

- Начинайте потихоньку выводить её в свет.

- Кого? Ежи?! - догадался виконт.

- Господи! Что за имя, - простонал король и подпёр бледную щёку ладонью, - её, кого же ещё. Хотя видит Бог, мне совсем не хочется этого делать.

- Она конечно не сказочная принцесса, но вы напрасно так переживаете, - Жюстин посчитал своим долгом вступится за подопечную, - она вполне цивилизованна и вас не опозорит.

- Ха, - сказал король, - одно её существование — мой позор.

- Вы говорите о ней так, словно она ваш бастард…

- Наоборот! Бастард в данной ситуации — это я. Это я, назвавшись регентом, не исполнил свой долг.

- Ну, ну, - попытался утешить Жюстин, - вы же не знали. Это был коварный заговор. Виновные наказаны. Справедливость восторжествовала…

- Наивный! Это не справедливость будет торжествовать, это наши враги будут радоваться…

- Лес нас в обиду не даст, - с преувеличенной уверенностью напомнил потомок Вантонов.

- На него и уповаю, - с фатальной покорностью признался король, вновь погружаясь в состояние меланхоличной задумчивости.