Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице

Глава 6

Раннее утро в Апарисьо – то же самое, что раннее утро в любом другом городке Лаурто: солнечно, свежо, тихо. Все нормальные люди спокойно досыпают в своих кроватях, и никто им не мешает, чего не скажешь обо мне.

Мопса пришлось вести на улицу, чтобы тот не оконфузился прямо в гостиничном номере. И тут я поняла, что собаковладельцы – это секта, куда очень легко попасть. Меня, к примеру, даже не спросили.

Навстречу топали две рыжие лаурданские овчарки со своими хозяевами, и мопс сразу стал объектом их пристального внимания. А меня взяли в оборот немолодая дама в спортивном костюме цвета фуксии и серьёзный юноша с поясной сумкой и наушниками.

– Сколько лет вашему шпицу? Выглядит ухоженным, – спросил парень, вынув наушник из левого уха.

– Какой красивый у вас мальчик, – сказала в тот же момент дама, – бантик ему очень идёт.

И вот откуда мне знать, сколько лет Негодяю, если он свалился на меня как снег на голову только вчера? Почему-то ни дедуля, ни мэтр Симонэ не сообщили мне эту жизненно важную информацию.

Но пока я пыталась держаться подальше от трёх (трёх, водяная матерь!) псов, от стресса болтала всякую чушь. И спасибо говорила, и овчарок хвалила, и даже спросила, как их зовут.

К счастью, мопс и овчарки (Крам и Фейри) быстро обнюхались и разошлись, так что с их хозяевами мы так же быстро сговорились встретиться завтра. Негодяй сделал все свои дела, и мы живенько вернулись в гостиницу.

Портье предложил чашку лаврозы, которую я выхлебала прямо у стойки. Всё-таки больших собак я боюсь не так сильно, как маленьких, иначе одной чашкой бы не обошлось.

Потом принесли завтрак из ресторанчика для меня и мясо для мопса. Свежие булочки, яйцо-пашот, сырная тарелка и большая чашка каши с тающим куском сливочного масла – и я снова могу взять себя и поводок Негодяя в руки.

Корзинка-переноска вместе с миской остались в номере, а пустой контейнер из-под фрикаделек я решила вернуть. В мастерскую снова пошла пешком, чтобы мопс набегался как следует на коротеньких лапках и больше не устраивал безобразий своей активностью.

На улицах было уже оживлённей. Мимо проехали несколько машин, то и дело навстречу попадались хозяйки с корзинами – шли на рынок. Я порадовалась, что мне туда не надо, и сама не заметила, как оказалась на Абрикосовой улице.

Вчера мне было не до осмотра самой длинной улицы Апарисьо, зато сегодня я никуда не торопилась. Один за другим разглядывала заборы и дома с домиками, каждый из которых выглядел и уютно, и аккуратно, и неприступно.

Особенно заинтересовал дом с огромным садом, по забору которого плелась красивая цветущая жимолость, издававшая удивительно яркий сладкий аромат.

А внизу в «палисадничке» курчавились кустики крушины, на глазах выкидывающие новые побеги. Я остановилась, с интересом разглядывая процесс явно ускоренного магией роста. Из-за забора немедленно донеслось мелодичное:

– Отойди, ты нам солнце загораживаешь.

Ага. Вот и дом тех самых шумных фей, которые так не нравились мэтру Симонэ.

Негодяй пренебрежительно тявкнул и потянул за поводок, собираясь скорей миновать негостеприимный забор.

– Доброе утро, – доброжелательно сказала я, отходя подальше, – конечно, солнце очень нужно вашим растениям. А вы крушину для лекарств выращиваете или для красоты?

– А тебе зачем? – настороженно донеслось в ответ.

– Слышала, что ваши средства от запоров – самые эффективные, – ну а что, я правда это слышала от нашего корабельного лекаря, он над фейскими травками просто трясётся.

Из-за забора послышался легкий шелест, и через миг над его гребнем показалась фея, трепетавшая крылышками. У неё были типичные зелёные глаза, полупрозрачная светлая кожа и изящная фигура, полускрытая грузным садовым фартуком. Руки по локоть в рабочих перчатках, на голове – пёстрый платок.

– Не похоже, чтоб ты страдала запорами, – выставила диагноз она.

– Сохрани водяная матерь, – улыбнулась я, – это для моей бабушки.

– А-а, тогда заходи, – разрешила фея, – сделаем по-соседски. Ты же новая хозяйка мастерской?

– Теодора Валь, – кивнула я. – Спасибо, обязательно зайду.

– Миранда, – представилась она в ответ.

– Очень приятно, – сказала я, – хорошего дня.

Негодяй уже рвался с поводка, и я поспешила за ним. Кажется, про эту фею что-то говорил дедуля Огюстен. Надо будет спросить.

Но когда я дошла до мастерской, все вопросы вылетели из головы: у обочины стоял припаркованный мобиль, откуда только что вышел Албин. Меня он заметить не успел, целеустремлённо рванувши внутрь. Зато его приметил мопс, который с той же целеустремлённостью обнюхал порог и недовольно тявкнул.

Я порадовалась, что пёс на поводке, и открыла дверь.

Внутри со вчерашнего дня ничего не изменилось, за исключением фигуры бывшего, которая совершенно не вписывалась в более чем скромный интерьер мастерской. Албин в своём дорогом тёмно-сером костюме и белой рубашке с галстуком выглядел тут как павлин в курятнике, но теперь это был мой курятник. Бывшему тут делать нечего, и я немедленно встала в позу петуха, защищавшего собственный насест.

– …задолженность, и где же ваша обещанная наследница? – спрашивал он в это время, нависнув над сидящим за работой дедулей Огюстеном.

– Ровно позади тебя, – ответила я, поджав губы.

– Да, господин мэр, новая хозяйка нашей мастерской – госпожа Валь – только что вошла, – вежливо подтвердил дедуля.

Негодяй тоже не смолчал: громко тявкнул. Три раза.

Албин быстро обернулся и увидел меня с мопсом на поводке.

– Теодора? Неужели это ты? – сказал он с удивлением.