Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице

Глава 8

Окончание дня после обретения денег и артефакта от моей фобии прошло почти приятно: во-первых, я сразу сняла с Негодяя надетые вчера бусы-невидимки. Как будто нужно было радоваться – вот она, свобода, – но, когда отключился мой страх перед мелкой псинкой, показалось, что эта свобода уже не так и нужна.

Не сказать, что я сразу воспылала к помпону апельсинового цвета нежной любовью. Но зато с удивлением обратила внимание, что он не линяет, продолжает приятно пахнуть и сильно скучает, если с ним не играть.

Какое-то время мы с ним покидали (я) и половили (он) мячик, и это было даже забавно. Потом спустились на первый этаж и похвастались собачьим свистком дедуле Огюстену. Он снова едва не прослезился от воспоминаний о своём гениальном друге Руджеро, который перед смертью предусмотрел буквально всё – даже мою фобию. Тут я чуть не фыркнула (про это знала вся семья), но вовремя вспомнила про чувствительную натуру дедули и своё себе же обещание не орать в мастерской.

Вот про тайник с деньгами почему-то не сказала. И спросил бы кто «почему?», ответить бы не смогла. Но ход мыслей был таков: если бы дядя хотел, мог бы и сам предупредить своего друга: мол, как явится наследница, покажи ей тайник. Но раз он решил поиграть в шпионов, то и я промолчу.

Не доверять дедуле, который так тепло и душевно меня встретил, было глупо. Может, дядя окончательно выжил из ума или стал адептом теории всеобщего заговора, не знаю. Но я-то тут человек новый. Сначала осмотрюсь, а уж потом начну выдавать семейные секреты.

К закрытию мастерской я подготовила все документы для банка, решив сходить туда завтра же. Мы с Негодяем распрощались с дедулей и снова пешком потопали в отель. По дороге мопс два раза гонял кошек и почти поймал ленивого нерасторопного голубя, а всё потому, что я расслабилась и чуть не упустила поводок. Не-ет, пока не привыкну к этому «наследству», надо держать ухо востро!

В ресторанчике рядом с «Сен-Сентуро» повторилась вчерашняя история – всеобщее умиление, косточки и «собачья сумочка».

Даже ночь прошла спокойно. Просто я категорически запретила собакену лезть на кровать, а он – вот чудо-то! – послушался и остался спать на диване. Не иначе, какое-то дополнительное свойство артефакта, который я повестила на шею и не собиралась снимать до… вообще не собиралась.

На следующий день был запланирован визит к ветеринару. Время, конечно, не самое удачное: одиннадцать утра. То есть ни два ни полтора, день разрывался на неизвестное количество частей. Поэтому я решила сначала прямо к открытию явиться в банк и заплатить все долги дядюшки Руджеро, а потом уже как карта ляжет. Если успею – заскочу в мастерскую, не успею, значит, сразу в клинику.

Но возникла проблема: ветеринар настоятельно советовала взять с собой переноску. Мол, так будет всем спокойней: и мне, и другим собачьим хозяевам, и всем нашим питомцам. Я подозревала, что спокойней будет в первую очередь ей и персоналу клиники, но делать нечего. Сунула в переноску мячик и резиновую косточку, чтобы мопсу было не скучно, а себе в сумку положила большую упаковку влажных салфеток. Так, на всякий случай. В Апарисьо, конечно, сухо, но это не значит, что собакену не нужны чистые лапы. Особенно когда мне придётся брать его на колени.

Банк располагался на другой стороне Торговой площади, и пешком от «Сен-Сентуро» мы добрались за каких-то пятнадцать минут. Я, учёная множеством неурядиц, которые приходилось разрешать в разных банках разных стран, взяла с собой, помимо платёжек и налоговых требований от мэрии, все документы, какие только возможно: и завещание, и документы на дом, и полный комплект собственных. Но в отделении Королевского банка Наралии в Апарисьо всё прошло без сучка без задоринки.

Негодяй и тут собрал собственный фан-клуб из сотрудников и посетителей: он вилял пушистым хвостом и улыбался по-собачьи во все стороны, а люди вокруг восторгались его апельсиновой шерстью и розовым бантиком в горошек.

Оплатив все дядины долги, я по-дружески распрощалась с операторами, администратором и кассиром, и оказалось, что прошло всего-то сорок минут. До назначенного ветеринаром времени ещё больше часа.

И вот что получается: зайдёшь в мастерскую на пятнадцать минут, а потом опять возвращайся в центр в клинику. И эта переноска только руку оттягивает, потому что Негодяй-то пока прыгает на поводке и своих лапах. И опять же, делать нечего, пришлось обходить рынок, который пестрел разнообразными продуктами, колоритными продавцами и озабоченными покупателями, а потом идти к Абрикосовой улице с другой стороны.

Мы вышли на неё через узкий Амадонский проулок, упиравшийся в перекрёсток почти рядом с мастерской. Удачно, я считаю, вышли, потому что оттуда как раз появился довольный клиент. Дедуля Огюстен прятал деньги в свою коробку, а я порадовала старика хорошей новостью: все долги заплачены, можно спать и работать спокойно.

– Дорочка, – расплылся он в улыбке, – какая же ты умница!

– Пришлось подключить родственников, – пожала я плечами. – Раз втравили меня в это наследство, пусть помогают. Выручка, конечно, не покроет долгов, но я надеюсь…

– Как только ты появилась в мастерской, выручка стала расти, – торжественно объявил дедуля Огюстен. – Просто счастье, что Руджеро сделал наследницей тебя!

Негодяй в подтверждение несколько раз тявкнул, и я со вздохом попросила дедулю помочь мне с переноской.

– Да, вам же сегодня к ветеринару, – он хлопнул себя по лбу, – ставь её сюда, на диван!

Мы в четыре руки затолкали пса в переноску, причём решающим аргументом стала резиновая косточка. Потом я взвесила всё это в руке и подумала, что лучше вызвать такси. И только сидя на заднем сидении под недовольное ворчание Негодяя, поняла, что впереди ждут серьёзные испытания.

Ветклиника встретила меня изрядной очередью и почти полным отсутствием свободных стульев. А ещё тут было много других собак: овчарок, терьеров и водяная матерь знает кого ещё. Казалось, что все они смотрят исключительно на меня, смотрят без одобрения, и я с трудом заставила себя не обходить всех по широкой дуге, а шагнуть прямо к свободному месту. Оказывается, фобия не прошла целиком. Артефактный собачий свисток сработал только с Негодяем, и какое же счастье, что больших собак я всё-таки боялась меньше, чем маленьких!