Бюро магических преступлений

14

Мы вышли из здания Бюро в прохладный вечерний воздух. Город сиял после дождя. Мокрый асфальт отражал свет фонарей, в лужах дрожали красные и синие отблески неона. Холод пробирал не столько снаружи, сколько изнутри, и я плотнее натянула плащ.

Линда шла стремительно, не оглядываясь, и я едва поспевала за её шагом. Лишь когда впереди замерцала вывеска «Воронье гнездо» красные буквы, облупленные временем, она резко остановилась.

— Здесь, — бросила она коротко, дыхание вырвалось клубом пара. — Тут можно говорить, не оглядываясь на стены.

Я вскинула голову к вывеске. По запотевшему стеклу двери стекали капли дождя, переливаясь в свете уличного фонаря.

Внутри нас окутал густой аромат кофе, пряный дым трав и терпкая нотка алкоголя. Тепло ударило в лицо, и у меня закружилась голова после холодной улицы. Деревянные стены бара были завешаны старыми фотографиями, ржавыми медалями и странными артефактами. В углах догорали свечи, их огонь дрожал, будто реагируя на настроение посетителей.

Мы устроились у окна. На стекле выступил конденсат, и сквозь мутные разводы фонарь снаружи казался размытым светящимся шаром.

— Два тёмных сидра, — приказала Линда бармену, даже не взглянув на меня.

— А если я хотела чай? — я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

— Тогда потом купишь чай. Сегодня мы пьём, — усмехнулась она, сбросив плащ на спинку стула.

Я села напротив и заметила, как она потерла пальцами виски. Под глазами залегли тени, последние часы явно выжали её до дна.

Бармен, высокий парень с серьгой в брови, принёс кружки. Деревянные, тяжёлые, с запотевшими боками. Я сделала осторожный глоток. Терпкая горечь смешалась с лёгкой сладостью, и жидкость обожгла язык.

— Иногда, — выдохнула я, вертя кружку в руках, — кажется, что мы застряли где-то посередине. У охотников свои законы, у ведьм свои.. а у нас — ничего.

Линда коротко фыркнула, качнув головой.

— Это и называется «остаться без стороны». Самое опасное место. Но так будет недолго. Скоро мы завершим обучение и станем полноправными ведьмами. И тогда охотники, в том числе Калеб и Гейб, будут для нас врагами.

Она сделала резкий глоток, ударила кружкой о стол. Пена брызнула и оставила след на её пальцах.

Я следила, как она лениво вытирает руку салфеткой.

— Ты думаешь, мы зря связались с ними?

— Не знаю, — усмехнулась Линда. Но усмешка вышла колючей. — Всю жизнь обходила охотников за квартал, а сегодня..сегодня я сидела с ними за одним столом, делилась зацепками по делу. Мир сошёл с ума.

Я отвела взгляд в кружку. В янтарной глубине плясали отблески свечей.

— Я хочу верить, что он не такой, — едва слышно прошептала я. — Я надеюсь, что не ошиблась, доверившись ему.

Линда замерла, потом медленно подалась вперёд. Её глаза сверкнули в полумраке.

— А у нас нет выбора. Пока не найдём убийцу, придётся верить Калебу и его другу. Иначе нас сомнут, не заметив.

Она на миг умолкла, затем резко выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Чёрт с ним. Знаешь что? Нам нужно не просто выпить. Нам нужно напиться. Хоть на пару часов забыть обо всём этом дерьме.

Мы подняли кружки и чокнулись. Пена плеснула через край, капли блеснули на столе, словно крошечные осколки.

Кружки опустели быстрее, чем я ожидала. Сидр оказался коварным. Сначала лёгкий, сладковатый, почти безобидный, но потом тепло поднималось к щекам, и мысли начинали плавать.

Линда уже смеялась. Коротко, сухо, но в этом смехе было что-то освобождающее. Она опёрлась локтем о стол и ткнула в меня пальцем:

— Ты когда пьёшь, у тебя глаза становятся в два раза больше. Сразу видно, что ведьма-недоучка.

— Недоучка?! — я фыркнула, но тут же хихикнула сама от себя. — Да ты сама в первом ряду сидела, когда я проходила ритуал призыва! Вспомни свое первое посвящение в Бюро!

— И чуть не спалила волосы, — усмехнулась она, поднося кружку ко рту. — Если бы я тогда не вмешалась..

— Зато было красиво, — возразила я, чувствуя, как смех накрывает.

Бар постепенно шумел. За соседним столиком играли в кости, кто-то у стойки спорил с барменом. Но вокруг нас будто образовался свой мирок. Мягкий, тёплый, пропитанный горечью сидра и колеблющимися огнями свечей.

— Ты знаешь, — сказала вдруг Линда, и её голос стал тише, серьёзнее. — Я иногда думаю может, охотники и правда не такие уж монстры?

Я моргнула, удивлённо глядя на неё.

— Это говоришь ты? Линда, которая обещала плюнуть любому охотнику в лицо, если он подойдёт ближе, чем на три шага?

Она усмехнулась, но в улыбке промелькнула усталость.

— Вот именно. Я всегда думала, что знаю, кто враг. А теперь.. теперь всё размыто.

Я замолчала, крутя в руках пустую кружку. Алкоголь грел, но внутри всё равно оставалась тяжесть.

— Калеб.. он другой, — вырвалось у меня. — Я чувствую.

— А чувствам ты доверяешь больше, чем разуму, да? — её глаза блеснули, но без злости. Скорее с интересом.

Я хотела возразить, но бармен принёс нам по второй кружке. Деревянные бока запотели, и пена тихо шипела.

Линда взяла свою, подняла и кивнула.

— За то, чтобы хоть кто-то оказался не таким, каким мы привыкли думать.

Я подняла свою кружку и тихо добавила:

— За то, чтобы мы выжили.

Мы снова чокнулись. Пена плеснула, и на мгновение всё стало простым. Смех, тепло, лёгкая шаткость в голове.

Я поймала её взгляд, впервые без колючек, без привычной маски. Линда выглядела живой, почти уязвимой. И от этого мне вдруг стало легче. Так легче, что в какой-то момент я полностью расслабилась и задремала.

Мне что-то снилось. Казалось, что я упускаю что-то важное. Я пыталась это удержать, но оно все ускользало и ускользало.

А затем, резко открыла глаза. Голова гудела, словно внутри кто-то бил молотком. Бар уже опустел. За стойкой зевал бармен, а из музыки остался только негромкий скрип старого радио. Свечи догорали, кидая дрожащие тени.

Я приподнялась, чувствуя, как холод пробирается под плащ, и только тогда поняла Линды рядом нет.