Бюро магических преступлений

15

Злость внутри меня взорвалась, как вулкан. Всё промелькнуло флеш беком в моей памяти. Её смех, тот хриплый звук, когда она дышала сверкнуло перед глазами и превратилось в огненную стрелу. Я подскочила, ладони сами сложились в ладью, тело напряглось, как тетива.

В ушах зазвенело, мир сузился до одного тёмного пятна и запаха её волос под пальцами солоноватый, мокрый. Я втянула воздух, собрала шар. Он был горячим, как сердцебиение, и пах чем-то знакомым. Корицей из бара, горечью сидра и глухой ноткой магии. Внутри шарика пульсировала моя злость, моя вина, моё желание, чтобы хоть что-то изменилось.

Я выпустила. Энергия прорезала влажный воздух проулка, рассекая тьму, как нож. Свет ударил в силуэт, вспышка бело-жёлтого света и тень вздрогнула.

Фигура в тени не исчезла. Она отскочила, как будто кто-то толкнул её в бок, и появился силуэт человека в потёртом плаще. Капюшон соскользнул. Лицо не показалось в полной мере, но контуры были знакомы и чужды одновременно. Резкие скулы, губы, сжатые в плоскую линию, и глаза два холодных угля, которые светились не огнём, а чем-то чёрным и чужим.

От удара по асфальту взмыла мелкая пена словно от барабанного боя, белые брызги отскочили от её рубашки и расплескались по камню. Фигура скользнула в сторону, едва касаясь стен, и в этот момент я увидела в её руке блеснуло лезвие. Быстро, как тень, он сделал шаг вперёд, но я уже не думала. Сердце билось так громко, что казалось, можно слышать его за спиной прохожих.

— Нет! — вырвалось у меня, и я бросилась снова.

Второй заряд ушёл более грубо. Руки дрожали, голос в голове перескакивал от ужаса к ярости но магия слушалась. Удар попал, и фигура вскрикнула не человеческим голосом, скорее скрипом металла. Оттуда, где стоял убийца, в воздухе зазвучал тихий, раздражённый свист, как будто кто-то вытер шепот о камень. Его плащ разорвался, и в лунном свете мелькнула белёсая полоса на его коже знак, который я знала по трупам.

Он отшатнулся, но не убежал. Вместо этого наклонился, почти грациозно, и его губы изогнулись в улыбке, в которой не было радости.

— Хитро, — прошептал он, и его голос казался холодным свинцом. — Но ты ранима, маленькая ведьма. Твоя паника трясёт заклинание, а в ней щели.

И тут я почувствовала не только злость питает меня, но и страх, и горе, и такая острая пустота, что хотелось провалиться в асфальт. Ноги подкосились, мир поплыл, и откуда-то снизу доносилось моё собственное дыхание короткое, тяжёлое.

Казалось, секунды растягивались в часы. Убийца сделал шаг, уже почти растворяясь в темноте, и в следующую долю времени мне оставалось либо ринуться в погоню сразу, не думая, либо остаться с Линдой и звать на помощь, звать людей, рвать улицу на части в поисках ответов. Мозг работал медленно, как в тумане.

Я склонилась над её лицом, пальцы уже не чувствовали мороза. Его фигура мелькнула в тени, затем исчезла за углом, оставив после себя только запах сырости и тёплую липкую полоску пены на асфальте.

«Не убегай», пронеслось в голове. «Не дай ему уйти».

Надо действовать. Я встала, ноги дрожали, но злоба горела вновь горячая, почти ясная. Слёзы хлестали по щекам, но в голосе дрогнула только одна мысль, я не позволю этому быть напрасным. Я рванула за ним, и воздух снова взорвался под моими ладонями.

— Зачем ты её убил?! — вырвалось из меня, и голос мой рванулся по переулку, ломая тишину. Я кричала ему вслед, мечтая не словами, а руками просто вырвать у него глотку, залить улицу его кровью, отомстить за её смерть .

Его силуэт скользнул между домов, как тень, и на мгновение мне показалось, что он обернулся. В темноте закончилось что-то человеческое там, где должны были быть глаза, сверкнуло холодное притворство. Он остановился, словно позволял мне последовать, и я бежала, не думая о ногах, о мокрой обуви, о том, что голова кружится и каждая мышца горит. Асфальт под ногами шипел, лужи брызгали, слышался хрип его дыхания или это казалось мне.

Я рванула за ним, выталкивая из себя боль, страх и вину. Сердце билось так громко, что казалось, слышу его шаги. Я кричала её имя, надеясь, что это поможет его вытащить из тени. Но чем дальше, тем уже становился переулок, и фигура растворялась в узких проходах, расползаясь, как масло по камню. Где-то вдалеке зазвучал скрежет. Может, мусорный бак, может, его шаги и всё. Никакого догнать.

Когда я прорвала угол, его уже не было. Только пустота и запах сырости. Я остановилась, грудь разрывало, лёгкие горели, и разум, дрожа, вдруг выдал один простейший факт. Убийца..он ушёл. И ушёл намеренно, оставив меня наедине с трупом моей подруги.

Я снова вернулась к ней, падая на колени у холодного тела. Руки дрожали так, что бумажный край её плаща шуршал громче моего дыхания. Линда, такая живая полчаса назад. Ее саркастические реплики, привычка поправлять волосы, когда нервничала, то глухое «да ладно» при каждой моей панике. Всё это казалось теперь из другой жизни, отрезанной лезвием.

Слёзы лились без конца. Я терла ладонями лицо её, не в силах удержать ни одного слова, кроме проклятия «Это моя вина». Но это уже не имело значения ни крики, ни обещания не вернут её. Я прижала её голову к себе и шептала вслух всё, что приходило на ум. О наших глупостях, о том, как мы мечтали выбраться из этой тёмной игры живыми, о том, что я виновата в том, что позволила себе расслабиться.

Гнев не ушёл. Он сменился ледяной решимостью. Я слышала, как в висках стучит ненависть. Она подпитывала шаги, заставляла подниматься, даже когда ноги не слушались. Я стерла слёзы с запекших щёк, поднялась, и на мне словно выросла броня. Не ради мести слепой, а чтобы найти его, собрать доказательства, принести правду в свет. Линда заслуживала больше, чем просто проклятия в тишине переулка.

— Я найду тебя, — прошептала я в мокрый воздух, обращаясь и к тени, и к самой себе. — Я тебе это обещаю.

Дальше всё прошло как в замедленной съёмке из кошмара. Не помню, как у меня хватило сил набрать Матильде. Пальцы дрожали, голос треснул на половине фразы, но она услышала. Через минуту казалось или вечность за угол ввалились наши люди. Матильда, Джейн, Сара, Элайджа и Макс. Наша команда, та самая, что месяцами рыскала по следам той жестокой цепи, стояла теперь у тела Линды, и каждый из нас тащил с собой свою работу и своё горе.