Бюро магических преступлений

17

Утро было сизым и плотным. Такое, как будто небо всё ещё не решило, пропустить ли свет. Я проснулась с ощущением, что в груди кто-то надел часы и теперь тикает. Дело ждёт. Пакетик с ниткой лежал в кармане куртки, и я несколько раз провела по нему пальцами, словно от этого можно изменить прошлое.

Калеб ждал меня у двери общежития ровно в тот момент, когда я собиралась уже пойти в Бюро. Он стоял у машины, куртка мокрая от мороси, лицо серьёзное, и в нём было то, чего я боялась и чего сейчас так остро хотела . Спокойный расчёт. Рядом двое молодых парней, которых Калеб договорился привлечь в качестве прикрытия. Они рисковали тем, что приехали сюда. Если бы кто-то заметил их на нашей территории, быть войне кланов.

— Готова? — спросил он, затягивая шлем на байке. Он знал, что если я скажу «нет», то уйду домой и буду гореть в бессмысленной ярости.

— Готова, — ответила я коротко. И это слово звучало тверже, чем я сама ожидала.

Мы ехали молча. Гул двигателя, запах бензина и влажного города и мысли, как рыбы, ныряли то в одно, то в другое. Калеб говорил только тогда, когда нужно было свериться по карте: портной в Гаванной, узкая дверь, второй этаж, клиентская книга на стойке. Всё просто и чётко, как схема. Я держала пакетик у сердца, как талисман.

Подходя к кварталу, мы заметили, что по периметру на крыше и у углов рассыпались люди Гейба. В тени, с телефонами и рациями. Он успел, как всегда, организовать мелочи, которые делали разницу между операцией и трагедией. Увидев нас, кивок. Сигнал , что всё на месте.

Мастерская портного была в старом здании у пристани. Деревянная дверь, вывеска, долгие иголки в окне. Внутри пахло чесноком, лаком для дерева и чем-то тёплым. Запахом нитей и старой кожи. За столом сидел мужчина лет под семьдесят, худой, с руками, как у музыканта длинные пальцы и пятна от краски на ладонях. Его инструменты были аккуратно разложены, козлик с кусками ткани, на стене старые выкройки.

— Чем могу помочь? — спросил он, всматриваясь в нас. Его голос был гроша не стоил, но глаза яркие и внимательные.

Калеб кивнул, и я выждала. Это была разведка, не сразу допрос. Мы не хотели спугнуть след.

— Послушайте, — начал он ровно, — у вас тут недавно был заказ от клиента. Синяя ткань с узором, может помните? Это важно для нас.

Портной моргнул, положил на стол инструменты и провёл пальцем по карте в блокноте. Он не сразу признал нитку потом взял её и долго рассматривал.

— Синяя.. Ага, припоминаю. Был у меня такой. Попросили сшить подкладку для плаща. Мужчина в капюшоне, платил наличными. Оставил адрес для доставки. Район Гаванной, дом у причала. Но я почти не запоминаю клиентов, если не прошу паспорт. Этот странный был.

— Вы писали в книге? — спросила я. Голос дрожал, но я держала его ровно.

Он покрутил рукой.

— Да, тут заметка. Но вы поймите, у меня нет времени на бумажную волокиту. Я могу поискать по записи. Но если это важно, возьму немного за работу.

Калеб смотрел на него холодно, но без углов:

— Не денег ради. Мы заплатим. Нам нужна только копия записи, и вы никому не говорите про нас.

Портной кивнул. Его пальцы дрожали, но он пошёл к полке и стал рыться в толстых тетрадях. Мы ждали, и минутами тягучими были мелочи. Скрип пола, шаги на лестнице, тихое урчание машин вдалеке. Мне почему-то казалось, что каждый звук может выдать «Они придут», и это ломало.

Наконец он вынул страницу. На ней была запись с датой, небольшой описанием и адресом. Склад у причала, сектор Б складной причал, я запомнила цифру подъезда. Под записью примета: «плащ, синяя подкладка, узор «коса».» Я ощутила, как сердце резко дернулось. Это было то, что надо.

— Это всё? — спросил Калеб.

— Похоже на того, кто заказывал, — пробормотал портной. — Я помню, что мужчина странный был. Он просил, чтобы кроили потуже. Никаких лишних швов. Сказал, что «нужно остаться незаметным».

Калеб отдал деньги, аккуратно, как за дань, и я проследила, как в глазах портного мелькнула тень. Он не любил, когда к нему приходили с угрозами. Мы вышли из мастерской, и Калеб прошептал:

— Склад у причала это след. Мы не лезем без прикрытия. Гейб займётся периметром, я проверю камеры порта и ночные маршруты. Ты идёшь со мной, но не вперёд меня. И никаких одиночных шагов.

Я кивнула. Резвое, жалкое «ладно» но в нём была сталь. Мы рассыпались по ролям. Гейб связался с людьми у бара, поставил наблюдателей и один микроавтомобиль на выезде с причала. Калеб дал мне короткое задание, пройтись по архивам на Бюро до обеда и вытянуть список ночных заявок по складам. Я же должна была попытаться связать адреса с именами и не терять голову.

Днём я провела в Бюро, как в лаборатории тишины. Глаза уставали от белых страниц, пальцы от клавиш. Мы втроём проверяли данные. Кто в последние месяцы заказывал плащи, какие клиенты попадали в записи портного. Я рылась в электронных базах, в старых сводках по похищениям, клеила ниточки, как метафору. Нитка в моём кармане стала линией, которую можно тянуть.

К вечеру Калеб позвонил:

—Приходи к причалу. План на ночь, выезд на склад, но мы сначала посмотрим окружение, свидетелей и камеры. В машине Гейб и двое его. Будь наготове.

Его голос был короток, деловит. Я поняла, что это и есть тот компромисс, за который боролась. Не один, но и не в стороне.

Когда мы подъехали к причалу, воздух пахнул солёной водой и краской старых причалов. Огни кораблей дрожали не в унисон. Склады стояли в ряд, словно зубы кита. Ночь работала на нас и против нас. Мы подобрались к сектору Б. Двери закрыты, только один фонарь отбрасывал длинную тень.

Калеб дал знак. Гейб и люди разместились по углам, я держалась за его руку, как будто тащила якорь. Мы обошли периметр, проверяя камеры и входы. Я чувствовала, как адреналин растёт. Не тот, что рождает панические броски, а тот, что делает всё острым. Запах, звуки, вибрации.

У двери склада был свежий след от скобы. Видно, что недавно открывали. Калеб прислонился ухом к металлу, слушая. Потом наклонился ко мне и прошептал: