Бюро находок

Глава 3: Комната, которая помнит.  

Дождь стучал в окна уже третий день подряд. Я сидела в библиотеке, листая старую книгу с выцветшими буквами — "Хроники Бюро Находок".
— «Дом возвращает не только вещи, но и время, украденное у своих друзей», — прочла я вслух.
— Ага, особенно если это время кто-то специальн у тебя украл, — раздался голос за спиной.
Я обернулась. В дверях стояла Лиза, держа в руках странный прибор, напоминающий компас, только стрелка у него была стеклянная и светилась голубым.
— Что это?
— Хронометр, — она помахала устройством. — Показывает разрывы во времени. В твоей ауре их целая куча — будто кто-то вырезал куски твоей жизни ножницами.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Таблетки…
— Верно. Твой «муж» не просто тебя травил. Он воровал твои годы.
— Есть место в этом доме, куда даже я захожу редко, — сказал старик, внезапно появившись за моей спиной. — Но для тебя — исключение.
Он провёл меня в узкий коридор за библиотекой, где на стене висело зеркало в массивной раме.
— Три шага вперёд, — прошептал он. — И коснись отражения.
Я послушалась. Пальцы встретили не холодное стекло, а что-то вязкое, словно поверхность воды. Зеркало поглотило мою руку.
— Входи.
Я шагнула внутрь.
Комната была круглая, как циферблат. Стены — сплошные зеркала, но вместо моего отражения в них мелькали воспоминания:
- Вот я в больнице, бледная, с синяками под глазами — муж подносит к моим губам таблетку.
- Вот он стоит над спящей мной, а в руках у него… песочные часы, где вместо песка — мои седые волосы.
- А вот комната, где на полках стоят десятки таких же часов — чужие жизни.
— Это…
— Его коллекция, — голос старика прозвучал со всех сторон сразу. — Он собирал время тех, кого обманул.
Я подошла к одной из полок. На часах была моя фотография.
— Можно ли это вернуть?
— Можно. Но будь осторожна — время не любит, когда его трогают.
Я взяла часы в руки.
Песок хлынул вниз, и комната взорвалась светом.
Я чувствовала, как меняется тело:
Кожа натягивается, морщины разглаживаются.
Волосы становятся гуще, седина исчезает.
В груди — лёгкость, будто сбросила десятилетия.
Но когда я взглянула в зеркало, то не увидела своего отражения. Вместо меня там стояла… девочка лет десяти.
— Что происходит?!
— Ты переборщила, — вздохнул старик, появляясь рядом. — Вернула слишком много.
Теперь я выглядела на 25 лет (что, конечно, лучше 45), но:
Отражаюсь с задержкой— в зеркалах моё изображение на 5 секунд отстаёт от реальности.
Иногда "проваливаюсь" во времени — могу взять чашку, а она уже оказывается в моей руке.
Дом начал меня испытывать— сегодня утром моя комната исчезла, и я час искала её за шкафом в коридоре.
— Это временно, — успокоила Лиза, наливая мне чай. — Пока твоё время не стабилизируется.
— А как это сделать?
— Найти осколки своих лет. Они разбросаны по Дому.
Глеб мрачно добавил:
— И следи за чайником. Он обожает гоняться за блуждающими временными аномалиями.
В тот же момент со стороны кухни раздался свист и дикий звон — чайник явно за кем-то гнался.
Я вздохнула.
Похоже, теперь я не только друг Дома, но и хроно-искательница.
Я стояла перед зеркалом в своей комнате, наблюдая странное отставание собственного отражения. Моя рука медленно поднималась в воздухе, а в зеркале движение повторялось с пятисекундной задержкой, будто я смотрела на себя через толщу вязкого, тягучего времени.
— Пять... четыре... три... — вслух отсчитывала я секунды, наблюдая, как зеркальная версия наконец выполняет мое движение.
Грохот за дверью прервал мои наблюдения. Казалось, по коридору пронесся миниатюрный торнадо, сметая всё на своем пути.
Дверь распахнулась с такой силой, что её петли завизжали протестом.
— Света, прячься! — Глеб ворвался в комнату, его рыжие волосы торчали в разные стороны, а в глазах читалась паника. Он резко захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, словно пытаясь удержать что-то с другой стороны.
— Что происходит?
— Чайник почуял твою временную аномалию! — прошептал он, прислушиваясь к звукам из коридора.
Я заметила, как из-под двери начали просачиваться тонкие струйки пара, извивающиеся как живые существа.
— Он что, охотится на меня?!
— Нет, — Глеб нервно облизнул губы. — На осколки твоего времени! Они для него как конфеты для ребенка.
Дверь содрогнулась от мощного удара. Дерево треснуло, и медный чайник вкатился в комнату, оставляя за собой мокрый след. Его крышка яростно клацала, как зубы разъяренного зверя, а носик поворачивался из стороны в сторону, вынюхивая добычу.
— Вот чёрт... — моё дыхание участилось.
Чайник внезапно подпрыгнул, словно живой, и рванул прямо на меня.
Я инстинктивно закрыла лицо руками — и мир вокруг внезапно замер.
Время растянулось, став вязким, как свежий мёд. Капли воды застыли в воздухе, превратившись в сверкающие кристаллы. Лицо Глеба исказилось в замедленной гримасе ужаса, его крик растянулся в низкий, гулкий звук.
Передо мной, в мерцающем пузыре искаженного пространства, парил осколок времени — кусочек моих украденных лет. Он переливался всеми цветами радуги, словно мыльный пузырь, наполненный воспоминаниями:
- Я в парке, смеюсь, а рядом муж (ещё не предатель) кормит уток. Солнечные блики играют на воде, а его глаза светятся теплом.
- Я на сцене, получаю первую премию за проект. Его лицо в толпе, но глаза... уже холодные, расчётливые.
- Я в больничной палате, слабая и беспомощная. Он наклоняется ко мне, шепчет: "Спи, дорогая... всё будет хорошо" — и его пальцы разжимаются над моим стаканом, роняя туда что-то белое.
Я протянула руку, и мои пальцы коснулись поверхности осколка.
Мир взорвался светом.
Время рвануло вперёд с такой силой, что у меня заложило уши. Чайник врезался в стену, оставив на обоях мокрый след и клубы пара. Осколок вплеснулся в мою грудь, как капля воды в озеро, вызывая волну тепла, разливающегося по всему телу.
— Ты... светишься, — прошептал Глеб, его глаза расширились от изумления.
Я посмотрела на свои руки — кожа мягко мерцала голубоватым светом, как лунный камень в лучах заката. Интересный эффект.
А ночью, когда все обитатели Бюро Находок уже спали, я прокралась в библиотеку. Пол под ногами мягко поскрипывал, будто предупреждая о моём присутствии. Пыльные фолианты на полках казались спавшими существами.
Я потянулась к "Хроникам Бюро Находок" — массивному тому в кожаном переплёте. Книга сама раскрылась на нужной странице с тихим шелестом, будто ждала этого момента.
"Тот, кто вернёт себе украденные годы, должен быть готов — время не прощает краж. Оно потребует платы."
— Какой платы? — прошептала я, и мои слова повисли в тишине.
Пол под ногами вздохнул. Доски слегка прогнулись, как грудь спящего великана.
— Ты же говоришь со мной, да?
Деревянные панели на стене затрещали, и вдруг из них начали проступать буквы, словно кто-то выцарапывал их невидимым пером:
"Ты должна найти ВСЕ осколки. Иначе время... разорвётся."
Мои пальцы непроизвольно сжались.
— Где они?
Буквы изменились, как будто невидимый писец задумался:
"Один — в старом пианино. Другой — внутри зеркала в холле. Третий... чайник уже съел."
Я застонала, потирая виски.
— Как его достать?!
На стене появилось только одно слово:
"Договорись."
Утром я устроила засаду на кухне. Спряталась за буфетом, дожидаясь, когда чайник начнёт своё обычное утреннее шипение.
Как только первый пар вырвался из его носика, я набросилась, накрыв его толстым полотенцем и крепко прижав крышку.
— Выплюни!
Чайник булькнул возмущённо, его бока разогрелись так, что полотенце начало дымиться.
— Я дам тебе что-то вкуснее, — пообещала я, чувствуя, как жар прожигает ткань.
Крышка приподнялась на миллиметр, и из щели показался любопытный клубок пара.
Чайник задумался. Его корпус постукивал, словно что-то пережёвывая внутри. Затем раздался звонкий "плюх" — и на стол выпал мой осколок, сверкая как бриллиант в утреннем свете. «Кусочек времени старика. Он же вечный, не заметит» - пропыхтел он.
— Предатель! — громовой голос заставил меня вздрогнуть.
Старик стоял в дверях, его обычно добродушное лицо исказила ярость, а белая борода дёргалась в такт дёргающейся брови.
— Ты торгуешь моими годами?!
Чайник виновато накрылся крышкой, издав звук, похожий на сконфуженное "буль".
Не дожидаясь последствий, я схватила осколок и бросилась вон из кухни.
В холле, в тени арочного прохода, висело зеркало в чёрной раме — то самое, про которое Лиза говорила, что в нём иногда исчезают люди. Его поверхность была непрозрачной, матовой, словно покрытой инеем. В нем еще один осколок оказался.
— Как тебя достать... — я осторожно коснулась холодной поверхности.
Лёд под моими пальцами начал таять, открывая вид внутрь. Но отражение не повторяло меня. В глубине стекла, словно на дне колодца, сидела я-девочка лет десяти. Она строила домик из разноцветных кубиков, совершенно не замечая меня.
— Это же я... — прошептала я, и в груди что-то болезненно сжалось.
Девочка подняла голову. Её глаза — мои глаза — широко раскрылись.
— Ты пришла за мной? — её голос звучал как эхо из далёкого прошлого.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
Она протянула руку — и зеркало разбилось с хрустальным звоном. Но осколки не упали. Они замерли в воздухе, сверкая в солнечных лучах, а затем вонзились мне в грудь с такой силой, что я рухнула на колени.
Боль была ослепительной, белой и чистой, как первый снег. Когда я открыла глаза, передо мной лежали обычные осколки стекла, а в уцелевшей части зеркала...
Наконец-то отражалась я — настоящая, цельная, без временных разрывов.
Но где-то в глубине глаз всё ещё мелькала та девочка с кубиками — как напоминание о том, что путь к себе только начался.