Бюро находок

Эпилог: Охота за Амуром с Басом 

Время в Долине Вечных Начал текло иначе. Неспешно, как мед из ульев Старика, но насыщенно, как краски на закате над полем невозможных цветов. Прошло не просто «несколько лет» – прошла эпоха обустройства, тихих чудес и обретения нового ритма. Наш Дом, наконец, сложил свои кочевые крылья, пустил корни глубоко в теплую, добрую землю этой долины и оброс мхом воспоминаний, словно древний валун. Он больше не путешествовал физически, но его душа, казалось, расширилась, впитав покой места.
Глеб, к всеобщему изумлению (особенно его собственному), превратился в страстного огородника. Его грядки были шедеврами инженерной мысли и ботанического безумия. Рядом с идеальными рядами моркови и лука колосилась та самая синяя тыква, точь-в точь напоминавшая «Сквозняк» – нашу космическую станцию-призрак. Она не просто росла – она тихо гудела по вечерам, излучая мягкий аквамариновый свет, и Бухта частенько спал на ней, свернувшись калачиком, как на теплой батарее.
Старик нашел свое новое призвание в компании полосатых тружениц. Его пчелы из снов были созданиями невероятными: их тельца переливались перламутром, а жужжание напоминало отголоски забытых мелодий. Ульи, больше похожие на миниатюрные соборы из резного дерева, стояли на солнечной поляне. Мед в банках не просто светился в темноте – он мерцал разными оттенками в зависимости от сновидения, из которого был собран: лавандовый – от спокойных снов, золотистый – от радостных, глубокий синий – от полетов фантазии. Попробовав ложку, можно было на миг ощутить вкус чужого, но удивительно яркого сна.
Тема… Темыны дракоша, Пых (названный так за склонность к искристым чихам), стал неотъемлемой частью жизни Бюро. Размером с упитанного кота, чешуйчатый, с глазами цвета расплавленного янтаря и хвостом, вечно подергивающимся от любопытства, он был очаровательным хаосом. Он обожал воровать носки (особенно непарные), греться на крыше дома под целебным солнцем долины и чихать крошечными, безвредными, но очень эффектными розовыми искорками, от которых пахло гвоздикой и старыми книгами. Он был верным тенью Темы, который, казалось, понимал его на уровне мыслей.
И вот, одно из тех утра, когда солнце только касалось вершин окружающих холмов, а воздух был свеж и прозрачен, как хрусталь. Я сидела на широкой, теплой от ночи веранде, вдыхая аромат кофе и медового дыхания долины. Бухта, как живой воротник, дремал у меня на плече, посапывая. Мир был совершенен в своей тишине.
Раздался оглушительный треск, звонкое «Ой-ёй-ёй!» и грохот сотрясшегося забора.
В наш аккуратный плетень из ивовых прутьев врезалось… крыло. Огромное, пушистое, цвета персикового рассвета, с перепутанными перьями. Оно нервно дернулось, пытаясь высвободиться, поднимая облачко пыли.
Из-под куста сирени, ломая ветки, выкатился владелец крыла. И все замерли.
Это был Амур. Но не Амур.
Исчез упитанный малыш с бантиком и луком-игрушкой. Перед нами стоял мужчина под два метра ростом, с плечами кузнеца, в потертой кожаной кирасе поверх простой рубахи. На лице – солидная пятичасовая тень, в глазах – ярость и растерянность. И когда он заговорил, дом дрогнул в фундаменте:
— ГДЕ. МОИ. СТРЕЛЫ?! – прогремел его бас, от которого задребезжали стекла в рамах и с ближайшей яблони посыпались недозревшие плоды.
Я поперхнулась кофе. Бухта взвизгнул и вцепился когтями в мою блузку.
— К-какие стрелы? – выдавила я, оттирая кофе с колен.
— ЛЮБОВНЫЕ! – он размахивал пустым, изысканно украшенным колчаном, висевшим через плечо. Лицо его пылало. – Все! Целый колчан! Вчера вечером были – сегодня пусто! Я не промахнулся ни разу, я клянусь рогом Изобилия! Они… испарились!
Бухта, оправившись, фыркнул, брызгая слюной:
— Может, цель увернулась? Или твой новый… э-э-э… *имидж* их отпугнул? – он кивнул на могучую фигуру и щетину.
Амур (теперь уже точно «Амур-с-Басом») покраснел так, что его щеки и шея сравнялись по цвету с персиковыми перьями его крыльев.
— Я НЕ ПРОМАХИВАЮСЬ! – он топнул тяжеленым сапогом, и земля содрогнулась. – Они пропали! Как сквозь землю провалились! Без них я… – его голос внезапно дрогнул, – …я как лучник без тетивы! Как поэт без рифмы!
Тишину нарушил только хруст. Тема, невозмутимо сидевший на ступеньках веранды и доедавший бутерброд с медово-сновидческим вареньем, проглотил последний кусок. Он поднял глаза, посмотрел прямо на Амура, потом – на старый, покосившийся сарай в глубине двора, где Глеб хранил свои «сокровища» (огромную коллекцию «потенциально полезного» хлама, найденного в долине).
— В сарае, – произнес Тема своим обычным, ровным голосом.
— …что? – Амур замер, не понимая.
— Твои стрелы. Они в сарае. В ящике с надписью «Металл. Разное».
Мы все, как по команде, повернули головы к сараю. Дверь его, действительно, была чуть приоткрыта. И в этот момент из щели посыпались стрелы. Но не сияющие золотом стрелы любви.
Ржавые. Кривые. С обломанными наконечниками и потрескавшимися древками. Они звякнули о землю жалкой кучкой металлолома.
— ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?! – рев Амура мог разбудить мертвых. Он уставился на груду ржавчины, как на собственное надгробие.
Из-за угла дома, весь перепачканный землей и с садовой тяпкой в руке, появился Глеб. Увидев Амура, ящик и нашу шокированную физиономию, он понял все без слов. Вина разлилась по его лицу густым румянцем.
— Э-э-э… Месяц назад? – начал он виновато, почесывая затылок. – Нашел колчан в Старом Лесу, у Черного Ручья. Красивый, пустой… Думал, кто-то потерял, объявление повесил! Никто не откликнулся… А стрелы… Ну, металл же добротный! Ржавые, конечно, но… – он махнул рукой в сторону аккуратных скворечников, украшавших наш сад. – Перековал на гвозди. Для скворечников. Экономия!
Тишина повисла густая, как мед Старика. Амур простонал, закрыл лицо огромными руками и бухнулся на землю, как подкошенный дуб. Его великолепные крылья бессильно раскинулись в пыли.
— Гвозди… – прошептал он сокрушенно. – Гвозди для скворечников… Я теперь… конченый бог. Бесполезный. Ржавый.
Старик, наблюдавший за сценой с порога, тихо вздохнул. Он подошел к поверженному гиганту, порылся в кармане своего вечного жилета и достал маленькую баночку меда. Мед внутри светился глубоким, успокаивающим индиго – цвет мудрости и принятия.
— Выпей, парень, – сказал Старик, протягивая баночку. – Пчелы мои – не дуры. Знают, что для сердца полезно. Поможет. Осознать. Принять.
Амур хмыкнул сквозь пальцы, но баночку взял. Он открутил крышку и залпом выпил густую, мерцающую субстанцию. На его лице появилось странное выражение – смесь облегчения и легкого оцепенения.
И тут случилось чудо.
Из приоткрытой двери сарая выскочил Пых, дракон Темы. Увидев кучу ржавых стрел, он замер, насторожил уши-листики, а потом, как будто почувствовав вселенскую несправедливость, подбежал к ней, втянул воздух… и чихнул!
Не просто чихнул. Это был фейерверк! Розово-золотые искры, ярче и гуще обычных, обрушились на ржавое железо с легким шипяще-звенящим звуком. И там, где падали искры, ржавчина исчезала. Металл светлел, выпрямлялся, обретая первозданную гладкость. Через мгновение на земле лежали не ржавые обломки, а сияющие золотые стрелы. Но не просто старые – обновленные! Их наконечники были теперь не острыми шипами, а изящно выкованными, острыми сердечками, сверкающими, как полированный рубин.
— О-О-О! – Амур вскочил на ноги с грацией проснувшегося медведя, глаза его загорелись восторгом, смешанным с изумлением. Он схватил одну стрелу, повертел в руках, ощупал новый наконечник-сердечко. – Да это… это же лучше прежнего! Точнее! Элегантнее! Сердечная гарантия попадания! – Он уже лихорадочно заряжал стрелу в свой лук (который тоже выглядел теперь солиднее и мощнее). – Первый выстрел – вам! За помощь! И за… гвозди! – добавил он с внезапной широкой ухмылкой.
— ВСЕМ ПРИГНУТЬСЯ! – скомандовал Бухта, ныряя мне за воротник.
Мы дружно присели. Стрела с свистом рассекла воздух над нашими головами, оставив за собой искристый розовый шлейф, и с громким «ДЗЫНЬ!» воткнулась прямо в деревянную табличку над входной дверью нашего Дома.
Когда пыль (и розовые искорки) улеглись, мы увидели. Стрела с наконечником-сердечком торчала из таблички, аккуратно пронзив старое название «Бюро Находок». А вокруг нее, будто выросшие из дерева сами собой, светились новые, витиевато выведенные слова:
«Бюро Находок и Любви.
Ремонт стрел. Чистка колчанов.
Консультации – ежедневно.
(Гвозди в обмен на металл приветствуются)»
Глеб вздохнул, но в его глазах мелькнул огонек инженерного интереса к новым возможностям применения стрел.
— Ладно, – проворчал он, – пойду молоток и стамеску искать. И табличку побольше делать… – И он зашагал к сараю, уже что-то обдумывая про «эргономику сердечных наконечников».
А Дом… Дом тихо посмеивался. Его ставни чуть дрожали, а по стенам пробежали теплые волны, как от сдержанного смеха. Он смотрел на Амура, который уже целился в облако, напоминавшее профиль одинокой нимфы, на Бухту, вылезающего из-за воротника с негодованием, на Глеба, копающегося в сарае, на Старика, наблюдающего за всем с мудрой улыбкой, на Тему, чешущего за ухом своего дракона, Пыха, который чихнул еще разок – просто так, от удовольствия, осыпая розовым блеском траву.
Жизнь продолжается, как и наши приключения.....