Бюро отпусков

Отпуск два Лиза

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК

Отступление (общее вступление до звёздочек)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некой шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде...своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме...

***

А вот и она, та, которую так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса.

Она молча посмотрела на вошедшую с самой своей тёплой и миловидно — заботливой улыбкой, всем своим видом показывая, что вошедшая неимоверно важна, и всё вокруг подчиняется именно ей. Уж Дарины точно понимают, когда лучше промолчать и предоставить всю инициативу посетителю. А вошедшая стояла не замечая взгляда, она продолжала бороться со своим нежелающим выгнуться в нужную сторону и закрыться, зонтом. Но при этом, любому было бы понятно, что девушка очень расстроена, и даже напускная сердитость на зонт не убирала следы потерянной печали и следов дорожек не только от дождя на лице. А Милатрессе даже были слышны приглушённые ругательства, слыша которые она только загадочно улыбнулась своим мыслям:

«Вот же какой образный и богатый язык у этих Землян, надо заказать себе ещё те бульварные романчики, очень они мне по нраву пришлись, но для этого придётся опять пойти на хитрости добывания местных денег».

Тут ход её мыслей прервал долгожданный такой щелчок закрывшегося зонта. И, вымокшая до нитки девушка, смогла оглядеться. Изумлению её не было предела, она даже обернулась на витрины позади себя. И было чему удивляться, она же заходила в простой книжный, что был здесь столько, сколько она себя помнила. Но тут, не было даже намека на полки с книгами или канцелярией. А ей очень нужен был конверт, чтобы упаковать в него своё «простите, я больше не могу так жить». Ранимая душа её устала плакать и страдать в этом жестоком Мире, где она ничто, серая мышь, а Мир так больно ранит. Тогда зачем мучиться, она серость. Она балласт. Никчёмышь. И вокруг всё такое же серое.

Девушка подумала снова выйти под дождь и поискать нужный ей магазин, и идти дальше к своему концу. Но, словно в ответ на её мысли, новый резкий порыв ветра прихлопнул входную дверь снаружи, намекая бедолаге, по какой причине она решила спасаться в помещении. Непогода разыгралась, а ведь, буквально пол часа назад было, как всегда серо и сухо. Девушка мокрым котёнком растерянно огляделась. Унылое её настроение, увеличилось в размерах, раздутое ветром с дождём. Вздохнув, она сделала попытку понять, куда же её занесло. Тут она и заметила хозяйку магазинчика, Ту, что разглядывала её поверх очков в роговой оправе, с сердечной улыбкой. Девушке даже показалось, что дама за прилавком преобразилась под её взглядом. Хотя, ей не показалось, но девушка то была с Земли. Магии тут нет, это знают все. Потому, конечно же, ей просто показалось, что продавщица чуть изменила свой вид, под более привычный для посетительницы:

— О, моя дорогая, проходите дальше от дверей, вы же промокли до нитки. Справа от входа есть подставка для зонта, не стоит держать его и позволять воде и дальше заливать ваши туфельки.

— Спасибо! Вот в эту вазу? Но я её залью.

— Не стоит беспокоиться, она там именно для этого. Хотите чашечку горячего шоколада? Я буду рада угостить вас и скоротать с вами этот ливень.

— Не нужно, я просто, пережду ливень.

— Не нужно стесняться, на правах радушной хозяйки, приглашаю вас присоединиться. Мне будет очень приятно. Есть и ещё один аргумент, мне очень нужна ваша помощь, — голос её зазвучал заговорщически, — ведь у меня сегодня нежнейший и наисвежайший штрудель, что просто умоляет его скорее скушать. Не отказывайтесь, ведь это так здорово, когда ты даришь кому-то возможность сотворить добро.

И она сложила руки в умоляющем жесте.

Девушка кивнула, не сумев отказать хозяйке:

«Может, её ещё хуже, чем мне. Она же здесь совершенно одна. Задержусь чуток, всё равно книжный мне в таком дожде не отыскать».

Та повеселела ещё больше, и принялась тут же, за другим столиком, готовить горячий шоколад и доставать из роскошной коробки ароматные, словно только из печки, штрудели, откуда-то была извлечена мята и ведёрко с мороженным. При этом хозяйка магазинчика всё время увлекала свою гостью разговорами так, что та не успевала ни удивиться, ни рассмотреть вокруг что бы то ни было. Она была околдована действиями и словами хозяйки. Душа отогревалась от серости и унылой обречённости.

Как только приготовления были завершены, а стол накрыт на две персоны, Хозяйка пригласила посетительницу к столу. Там стояли две изящные кружечки на блюдцах, что сами уже были произведениями искусства. Тончайший костяной фарфор, с узорами в виде вензелей, завитушек и райских птичек. В центре на овальном блюде того же сервиза, лежал ароматный штрудель, от одного запаха которого у девушки потекли слюни, а в вазончиках на ножках, лежало мороженное, которое было посыпано шоколадом. И когда хозяйка это всё успела, того девушка сказать не смогла бы при всём желании, хотя никуда не отходила и не отвлекалась от неё. И всё же...

— О, я совсем увлеклась и забыла представиться, Дарина Милатресса.