Бюро отпусков

Почти отпуск. 9.6

Межпутье...

часть между частями.

Ответом Святику была тишина. Клубок умел говорить только своей сутью – прокладывать путь. А сейчас путешествие было окончено, по крайней мере, клубок лежал спокойно, намекая ведомому именно на это.

— Как интересно получилось, пока я думал, что надо идти, мы с тобой шли. Точнее, я шёл за тобой. А как только я сказал, что пора бы и прийти, так и дорога подошла к концу. Это совпадение такое?

Клубок молчал. Но, парню показалось, что он немного отодвинулся от него, рискуя вывалиться за пределы темного пятна. Святик вздохнул и покачал головой из стороны в сторону:

— Кажется, меня таки развели на пол дня пути!

Клубок двинулся туда ещё глубже.

— Ладно, я понял. Мы с тобой не друзья. Ничего личного, только дела. Но, ты имей ввиду – я иду спасать ТВОЙ Мир, поэтому, если мне не хватит на это именно тех несчастных пол дня, то виноват в этом будешь именно ты.

Не выдержав накала страстей, клубок вывалился, или ввалился в темноту проёма, или пятна. Парень, испугавшись потерять свою путеводную нить, ринулся за ним, и вывалился из надоевшего Мира путей.

И тут случилось столько всего и сразу... Первое, – на него налетела какофония звуков, после глухоты неонового мешка, она оглушила, получше шокера. Сантику показалось, что он барабан, на котором дикий ударник исполняет дробь. Нет, пара барабанщиков, так как у него кажется уши рассинхронизировались! Парень схватился за уши, и закрыл их руками, чтобы хоть чуть ослабить негативное воздействие.

Дальше, свет. Казалось, он буквально влился под веки широкополосным форматом, и слепит прямо в глазные нервы. Это тоже шарахнуло своей волной боли. Святик схватился руками за глаза, пытаясь спасти и их. Но, облегчение это не принесло, уши то при этом открылись на полную снова. Хотя, не сказать, что от затыкания ушей руками был очень уж сильно облегчающий страдание, эффект. Бедолаге казалось, что он кричал, а может и это ему только казалось. Он упал на колени, и уткнулся головой в них, чтобы приглушить воздействие от света. А уши всё же прикрыл руками. Чуточку, но стало легче. Или, просто он стал привыкать.

Вдруг, кто-то мягко провёл по его спине. И, хоть само прикосновение оказалось буквально невесомым, Сантик подскочил и заозирался, словно его перетянули поперёк спины ремнём. Глаза его почти не видели, а уши так и не слышали ничего, кроме страшного гвалда и переполоха. Если бы он мог, он бы убежал, но ни смотреть, ни соображать он просто не мог. Потому, с выпученными, красными от слёз и яркого света и цветастости кругом, и шарящими руками, Святик крутился вокруг себя, пытаясь увидеть/почувствовать того, кто был рядом. Но никого не находил.

— Стой, замри!

Голос причинил боль, раздавшись буквально возле ушей, но иначе, его было бы и не расслышать. Наверное, потому паренёк замер со страдающим выражением лица.

И тут, в его одно, а потом и второе ухо, влетели какие-то тёплые капли, и тут же мягкие пуховые и плотные накладки, какие-то наушники, закрыли его уши. Словно заслонку опустили, и жар звуков стих до приемлемого. Мозг перестал раскаляться, а лава литься из ушей. При этом, парень так никого и не видел, и даже верчение головой не помогло, но в уши лилось тепло, доходя до мозга, и даря успокоение несчастному органу. Даже глаза закрылись, хоть через них и продолжались сочиться слёзы. Или кровь, кто ж разберёт, но жгло глаза невыносимо.

А неведомый друг помог и тут, в глаза словно дунули прохладой утренней свежести. И напряжение стало отпускать.

— Теперь просто закрой глаза, – звучащий голос уже не казался таким ошеломительно громким. Скорее, наоборот, он шелестел, словно осенний лес от мимолётного порывистого ветра. Нет, он не обнимал, не дарил уверенность, он отрешённо шелестел, заставляя подчиняться. – Приляг, я приложу целебную мазь, а мы пока с тобой пообщаемся. Тому, кто держит у себя чешую Гразильетты ничего не угрожает здесь и сейчас.

Спорить с незнакомцем Святик не стал. Хоть и удивился, откуда тот знает про чешуйку:

«Может, это Гроссмейстер? Это было бы очень удачно».

Лёг тут же, где стоял, всё равно он ничего не видел, так какая разница, где ложиться. И только на земле уже заелозил, устраиваясь поудобнее и стелясь между торчащими корнями деревьев, валяющихся камней и непонятно каких торчащих кочек. Всё же, хорошо, что он такой маленький, иначе было бы сложно найти большое ровное пространство в этом густом лесу.

Густая мазь легла на его веки, даря блаженство уже своей прохладой и непрозрачностью.

— Ну, вот, теперь надо подождать немного, пока подействует мазь и глазам больше ни яркий свет, ни насыщенность цветами природы угрожать не будут. Да и уши адаптируются, а наушники сможешь снять, как только покинешь это место. Мне очень повезло засечь твоё вторжение в Мир Квахл и успеть прибыть к точке выхода. Да и то, что ты выбрал именно это место, меня впечатлило. Лучше и пожелать нельзя. Это роща на плато Мелиасан. Точнее, его пригорье. Само плато начинается выше. Но, всё же хорошо, что ты не вышел сразу там. А то я мог бы и не успеть спасти тебя. А вот, выйди ты на землях Клавуяса, нам бы не удалось пообщаться. Да и помочь Миру бы ты не смог. Не хватило бы времени.

— Кто вы? – смог наконец вставить пару слов паренёк. Говорить и спрашивать ему не запретили.

— О, мои манеры основательно притупились за последнюю сотню тысяч лет. Зови меня Пфарфиус. Я родоначальник Дивооков. А твою знакомую Гразильетту даже нянчить довелось. И всё же, жаль девочку. Я был искренне привязан к ней. Потому и смог засечь её след в твоей чешуйке, появившийся в Мире. Пройдоха Аркияк всё время носил ей в защитном мешочке. Она ему мстила, и даже не удостаивала общением. А вот до тебя, вижу, докричалась. Да и повод у неё для этого был очень веский. Вот и мне про тебя немного поведала. Мне остаётся только подтвердить, к сожалению, Мир Квахл гибнет. И осталось ему совсем немного. Какую-то тысячу – полторы лет. В этом она не ошиблась. Она это начала понимать давно. Единственное, не смогла правильно сопоставить факты, но это свойственно, наверное, для молодёжи всех миров. Но, на наши удачу, у Мира есть я, который помнит самое начало. И теперь здесь есть ты. Вот у Мира и появился шанс. Шанс выжить и вывернуться из лап аннигилирования.