Бюро отпусков

Почти отпуск. 9.8

Ночевать Святик с Бесякой вернулись в её нору. Шли не таясь, видно, тут страшных монстров всех Ваук распугала уже давно. И пока, памяти об этом враге было достаточно, для его защиты.

Спать завалились сразу, очень их вымотал долгий и насыщенный общением день.

Яркий лучик безнаказанно игрался, прыгая на сомкнутых веками глазах Святика. В волосах запутался шалун – ветерок, птички, щебеча, гомонили о красоте нового дня. Вся природа вокруг зазывала в новый день. Пришлось пареньку выныривать из сладких грёз и вливаться в это веселье.

«Что же так светло у Бесяки?» – так хотелось повернуться на другой бок, где этот наглый лучик потеряет его, – «и шумно. Не иначе, как она уже проснулась и открыла нору. Наверное, и мне уже пора просыпаться. Тем более, сегодня должен появиться Дух, и дать следующее задание. Пора готовиться ко встрече. Может, он ждёт, пока я останусь один?»

Разлепив глаза, и позёвывая, спаситель Мира застыл, так и не закрыв рот в немом изумлении: он был на поляне! Никакой норы.

— Эй! Да как так-то? Беся-а-а-а-ка-а-а-а?

Попробовал позвать. Потом, рассердился:

— Это шутка? Зачем ты меня из норы вытащила? Я тебе ребёнок что ли?

— Кшм...– раздался шелест Духа.

— И почему же я не удивлён? Это ваши проделки? – сердито выговаривал ему Святик, возмущённый такими изменениями без его ведома. – Что, нельзя было разбудить и попросить выйти, если так хотели сохранить инкогнито?

— Молодёжи свойственно бурное проявление эмоций. Я понимаю. И не сержусь. Только, если позволите, я не мог поступить иначе. Мой Мир стоит на грани. И мне очень совестно, что вы всё делаете в одиночку, при этом, даже не являясь жителем этого Мира.

— И что вы сделали, – задал вопрос, подозревая, что это ещё не всё.

— Я помог!

***

От места нахождения Святика до мельника Устильяна было очень далеко. Даже по меркам человека. Взрослого, большого человека. А тут, да, не ребёнок, но малыш. И сколько он будет добираться туда, куда и дороги не знает. С узелком очень всё ладно сложилось. Путь по раскиданным крошкам пройден был идеально. Но, в этом случае, исполнение задания могло затянуться на многие дни. Даже с учётом помощи его новых друзей. Потому, Пфарфиус решился на непростой шаг. Он не врал, когда говорил парню, что животные и птицы их мира не обладают разумом, но он же был великим магом, и даже теперь его сил было достаточно, чтобы найти пернатых помощников. Это были ночные птахи – совы, филины, и даже ястреб. С ним, кстати, было сложнее всего, зато дальше и быстрее. Все они «помогали» Духу. Тот их, одного за другим, «убедил» в том, что Святик – это птенец, которого надо срочно перенести, как можно дальше на юг. Дух же всю ночь следил, как исполняется его указ, сопровождая парня и следя, чтобы он не проснулся и ничего с ним не случилось. Птицы отлично справились, и проснулся малец очень далеко от того места, где засыпал, и рядом с тем, куда ему надо. Ночь прошла плодотворно, и парень даже не устал в пути...

— Правда же, это была гениальная придумка? – радостно закончил он свой рассказ.

Святик со стоном закрыл лицо руками.

— Ты просто ещё не оценил моего тебе подарка. Потому, пока я не жду от тебя благодарностей. И продолжу тебе давать подсказки. Хотя, тут уже всё совсем просто. Жаль, не могу рукой показать тебе направление пути. – на этих словах, лапы Духа рептилии сложились в замок на груди, а хвост его настойчиво стал указывать направление.

Глаза же следили, чтобы «ученик» правильно смог понять урок учителя:

— В остальном... Машет крылами, но не летает. На воде стоит, но не плавает...

— Знаю, мельница. Ещё она муку мелет. – решил закончить парень, чтобы пресечь диалог, – значит, мне на мельницу. Там ветер искать. Хорошо. Я пошёл. Встретимся на плато.

Благодарить за дорогу он и не подумал, ведь его душу жгло понимание, что с Бесякой он даже не смог попрощаться. А ведь они, возможно, уже и не увидятся.

Дух же, опешил от такого неблагодарного поведения, и просто растаял в воздухе.

***

День обещал быть жарким. Деревья расступились, и на паренька обрушилось настоящее лето. Впереди, за кустами, угадывалась лента реки. Слышалось журчание перекатов. А невдалеке, на холме, стояла мельница. Крылья её впечатляли. Они широко раскинуты, словно, она хотела поднять весь Мир. Вращение было спокойным, но равномерным и чётким. Этот слаженный механизм отточен и работает веками. Читалась в нём основательность.

Чуть дальше на возвышенности, была ещё одна мельница. Но та уже меньшего размера. А вот её крылья вращались урывками, ломано и словно, нехотя.

Возле ближайшей мельницы крутились люди и видны были телеги с ездовыми животными. Кто-то типа мулов или буйволов тяжеловозов. Телеги были гружёные. На смену одной – тут же подъезжала другая.

Туда и направился Святик. Ему надо поговорить с мельником. Просто так, как действовал с суховеями тут он не мог. Здесь ветер работал. И приманить его, значило бы разорить и оставить без хлеба много народу.

Подойдя, Святик стал наблюдать за работой людей. Он впервые видел их в этом Мире. Бесяка, Вельяс и Пиньча были явно не люди. И у них вопросов про то, кто он такой, не возникало. Теперь же он рассчитывал, что и люди не будут любознательными, и общаться с ним будут нормально.

Наблюдал он долго, люди были заняты работой, что казалось, никогда не закончится. Но, в полдень, работа встала. Наступило время перерыва на обед. Парень не прятался, но и под ногами не крутился. Сидел невдалеке. Примелькался. Он видел, что его заметили. Хорошо было то, что пальцами не тыкали, не гнали.

Мельника парень приметил. И был это не тот, кто был белее всех, а тот, борода у которого была окладистее, движения степеннее. Он не суетился, но всему и всем знал место и время. Святик даже залюбовался его работой. Словно, дирижёр, сплетающий воедино игру разношёрстных инструментов своего оркестра. Иногда даже казалось, что он владеет магией, так вовремя он оказывался там, где был нужнее всего. Вот и сейчас, вроде только ушёл из видимости у ворот мельницы и скрылся в доме – пристройке, как он уже подходил сбоку к парню. Святик вскочил, почему, и сам не понял. Фигура мельника не несла угрозы, кулаки пудовые тот не сжимал, брови не супил. Но был хозяин сего места.