Бюро отпусков

Отпуск 10.6 О тихой Бесяке замолвили слово

Если бы Святик был знаком с устным народным творчеством, он бы знал такую поговорку:
«Нет ничего хуже, чем ждать и догонять».

И, возможно, не маялся бы так сильно в ожидании Тимура и его команды. Вот, Дарина Милатресса и Ашлай именно так и старались делать. То есть, оба что-то старались делать. Занимали себя самой нужной или нелюбимой работой, лишь бы только не задумываться, что?

* Со времени ухода ребят прошли уже сутки, и они скорее всего уже...

*А вот прошло ещё пол дня, и они наверняка...

*Интересно, а оставить надпись им ведь хватит ещё... ну, часа так точно. Там же есть Хранитель, он им сам страничку найдёт, нужное место отметит, и даже продиктует, чего ему, жалко что ли. Должен же понимать, что люди занятые пришли. Им некогда...

*Ну, а обратно Бесяку подкинуть в её Мир, это ещё час – два...
Так, чего же тут уже восьмые сутки пошли, и где же их все ветра Вселенной носят?

Святик в днях плохо ориентировался, но вот в смятении души понимал отлично. И она у него точно спокойной не была. Все последние дни. Она металась, ныла и неслась куда-то.

А однажды, перед завтраком, вообще случилось непонятное. Все чинно сидели за столом. Часы на стене привычно отбили девять раз, затем, скромно снизили своё чириканье и не мешали.

И вдруг, руки Святика поднялись вверх, и хлопнули там в ладоши, со всей силы! Да получилось у него так громко и неожиданно, что и Дарина и Ашлай подскочили на своих стульях.

Когда же возмутитель спокойствия их разводил, меж ними замигала радуга. Да, самая настоящая, и видели её очень отчётливо и Дарина Милатресса, и Ашлай. И сам Святик, признаться, тоже видел. Ведь, против него находилось ростовое зеркало, а это неуместное погодное явление, что появилось над макушкой Святика, мигнуло очень сильно и отчётливо. И пока все пытались понять, что же такого хотел изобразить за столом перед завтраком Святик, и главное, зачем? Он вдруг, превратился в изваяние, руки его опали, как у тряпичной марионетки из итальянского театра. И голова наклонилась к груди. Что он там старался рассмотреть понятно не было ни ему, ни кому другому в Лавке путешествий. А потом случилось уж совсем невероятное – наш самый важный гном, перестал дышать. Сердце его булькнуло в груди и ухнуло вниз, замерев там и не собираясь подниматься! Кровь застыла, или просто пропала, словно вода в руслах рек в засушливый сезон. Органу больше нечего было перекачивать.И жизнь стала стремительно покидать маленького человечка.

Святика кинуло в холод, конечности его окоченели, и почти не слушались. От гибели его спасло только то, что он в это время сидел на высоком стуле за столом. И когда его накрыло этими симптомами, он просто – напросто не смог держаться вертикально и упал со стула.

— Святик. Святик. Святик, Очнись... – приговаривал монотонный голос Хозяйки Лавки.

Часы на стене глухо отбивали какой-то запредельно долгий час, и угомоняться не собирались.

— Да, Дарина, пульс есть, это просто обморок. Вот, он уже приходит в себя...

— Надо осторожно, он мог повредить себе что-то, когда упал. Его надо осмотреть внимательно. Но, постараться не шевелить, пока не поймём, что все кости целы и на своих местах.

— Мм ммм ммы? – промычал упавший гном.

— Что? Что это значит? У него отнялась речь?

— Спокойно! Это ничего ещё не значит. Святик.

— М?

— Ты нас слышишь? Понимаешь?

— Да.

— Ты нас узнаёшь?

— Да. А почему я так низко?

— Ты упал.

— С неба?

— Со стула. Ты сидел за столом и вдруг упал с него. Что случилось? Что у тебя болит?

— Ничего. Я ничего не чувствую.

— Погоди – погоди, – встрепенулась Дарина, – вот, я сжимаю твою руку. Да, что же она у тебя такая ледяная? Вот, ты чувствуешь тепло моей руки.

— Я лечу...

— Погоди лететь! Боец! – это уже подключился Ашлай.

— Небо. Я лечу в небо...

— Святик! – Дарина забыла, сама же предупреждала Ашлая, что двигать упавшего чревато, и сейчас трясла, тормошила за плечи.

То ли это подействовало, то ли, просто парня отпустило от его непонятного состояния, но он вдруг моргнул и сел. Резко, рывком. Потряс головой, стараясь ввернуться в свою реальность. И оглядел людей осмысленным взглядом:

— Что случилось?

— Ты упал.

— Прошу прощения. Я не специально. А давайте вернёмся к столу, я очень голоден.

— Конечно! Я помогу тебе.

И Дарина Милатресса поведя пальцами вернула мебель в нужное положение, а Святика на его стул. Каша перед ним пахла так одуряюще, что ему уже не удавалось сдерживать себя. Руки самовольно схватили и запихали в рот хлеб, туда же стала переваливать кашу другая рука с ложкой. Работая, как супер быстрый терминальный погрузчик в порту. За минуту, тарелка каши была освояна. Пришёл черёд напитка, вкус и вид которого для Святика навсегда остался загадкой. Но, свою миссию он выполнил в полной мере – передал нужные килокалории в иссушенный организм, и влил необходимую жидкость.

— Святик, добавку? – уточнила ошарашенная таким быстрым завтраком Дарина.

— Благодарю, нет. Я насытился. Можно, я прилягу и отдохну?

— Ну, конечно же. Отдыхай.

Пара стремительных пассов, перенесла уже уснувшего гнома на кресло, ближе к камину. Часы на стене убавили «громкость»своего хода. Все в Лавке были немного напуганы произошедшим, но старались не подавать виду.
***

Лагерь у башни встретил Тимура и Маришку напряжёнными взглядами. Все удивились, что ребята вернулись вдвоём, и так быстро.

Ещё больше их удивило поведение вышедшего из ворот командира, который вдруг обернулся и стал пытаться войти обратно в башенные ворота. Но, их видно уже затворили. На стук никто не ответил, а Маришка, что-то сказав, потянула Тимура за собой. Команда хотела было рвануть на выручку, но поведение девушки остудило их пыл.
Юрка пытаясь прогнать напряжение, постарался пошутить:

— Бесяку оставили ждать в очереди, а сами пока к нам пришли, за паспортом?