Бюро сновидений. Ваши кошмары - наша забота

8

Селена

— Ты не поверишь! — первое, что услышала, когда ступила за порог дома этим холодным тёмным утром.

От испуга припала к стенке и приложила руку к сердцу. Так и сердечный приступ получить можно! Последнее, что ожидаешь увидеть у своей двери — это бабуля Роуз с чайником больше, чем она.

— Ох, не ожидала вас увидеть.

— Дак я вот, — она что-то тычет мне в лицо, но не могу рассмотреть предмет, — чайник нашла! Представляешь! Там внутри лежал кусок золота! Спасибо, деточка Сел! Ты была права, не думала я, что этот старикашка мне поможет.

— Чаще всего назойливый сон является какой-то подсказкой. Нужно прислушиваться.

— А ты часом не в сыск? Ты же вроде как убийца теперь.

— Часом в сыск, и я не убийца.

— Это не самый плохой недостаток, — махнув рукой отвечает Роуз, — вот то ли дело... И всю дорогу до сыска в её компании слушала истории про соседей. Жуткие, чудаковатые, и я пришла к выводу, что быть убийцей, наверное, не так уж и плохо.

Мама с папой всегда учили меня помогать людям, поэтому я провела свою компаньонку прямиком до кабинета мистера Шейда, чтобы он зарегистрировал найденное ей золото.

Увидев нас, он стал мрачнее тучи. Только молний не хватает, которые срываются с его рук.

— Деточка, так это же хозяйственный работник, а мне надо было в сыск!

— Он подрабатывает в сыске на полставки.

— Ноа! — крикнул детектив, кинув на меня злобный взгляд. А я причём? — Проведи женщину в нужный отдел.

Ноа, в отличие от Дариана, был вежливым и воспитанным. Он быстренько увел старушку, рассказывая ей какую-то историю про сокровища, а она, хихикая, последовала за ним.

— Она нашла золото в чайнике, — зачем-то захотелось поделиться информацией с ним.

— Прямо пророческие сны, — пробурчал себе под нос и моё желание вести с ним разговоры резко исчезло.

Бу-бу-бу, злой начальник сыска.

— Тебе бы тоже поспать, плохо выглядишь.

Сняла пальто и повесила его на вешалку у двери. Взглядом нашла чайник, нажала кнопку на подогревающем артефакте и жду, когда тот закипит. Ищу раздремушу, пока детектив копается в своих бумажках. Открыла банку, чтобы вдохнуть аромат свежемолотого напитка, и вместо наслаждения получаю дозу отвращения.

— Что за гадость?

— Выключи мраков чайник, он свистит! А если не нравится раздремуша, то приноси свою. Залей мне в белую чашку, — он указал мне на супницу, но никак не на чашку, — как сделаешь — присоединяйся. Пора работать, деточка Сел.

— Не люблю такое сокращение.

— Хорошо, я учту, — и после небольшой паузы добавил: — Сел.

Тяжело нам с ним будет, но я держусь. Мне нужно наладить с ним отношения, чтобы он не тыкал мне убийствами в лицо, называя преступницей.

Закончив с приготовлением раздремуши, ставлю кружки на стол и занимаю место, оперевшись на стул, где сидит Дариан. Читаю то, что он держит в руках — результаты вскрытия.

— Что ты делаешь?

— Кто? Я? Ничего.

— Твой вырез. Он перед моим лицом. Ты пытаешься меня соблазнить?

— Нет, — но стало интересно, что он думает по этому поводу, —А получилось?

— Ну, чтобы впечатлить меня, нужны размеры побольше. Ты бы хоть подложила что-то.

Богиня, и кого я спросила? Он же бесчувственный чурбан, не разбирающийся в женской красоте!

— Ты знаешь ли тоже не красавец.

Главное не показывать ему своей обиды, хоть он и ковырнул травму юности, когда меня обзывали за то, что я слишком худая и без выдающихся форм.

— А я и не претендую.

— Тебе любую женщину предложи — будешь не доволен. Ты всегда вечно недовольный.

— Если бы я выбирал женщину для долгосрочных отношений, то она бы не была похожа на селёдку и любила молчать. И помоложе тебя, конечно.

Селёдка... Это я-то селёдка?! И опять, опять он сказал, что я старая! Нет, мы скорее убьём друга, чем хоть немного продвинемся в расследовании.

— Женоненавистник! Нет! Селоненавистник! Меня хотя бы зовут на свидания и я не сижу целыми днями в пыльном кабинете.

— Предупредить твоего ненаглядного, чтобы бежал, пока не поздно?

— Ты не посмеешь!

— Уймись, мне всё равно на ваши мурки-крутки! Ты мешаешь мне работать. Ты или помогаешь, или уходишь. Понятно?

Дыши, Селена, дыши.

Я же здесь только ради спасения себя. И если кто-то не разбирается в красоте, моя ли это вина?

— Что мне нужно делать?

— Ознакомиться с делом. Читать только здесь, в этом кабинете, — не поднимая головы отдаёт мне стопку документов и я плюхаюсь на маленький диванчик в углу кабинета, приступив к чтению.

— Дариан, — ко мне пришла мысль, которой хотелось поделиться, заранее чувствую, что пожалею, — а почему никто не обратился к некроманту? Неужели у сыска нет такого сотрудника?

— Ну даёшь! Светлая ты моя голова! Чтобы я делал без тебя?

Надеюсь, он убрал колюще-режущие предметы.

— Некромант не смог призвать душу, потому что она мрак пойми где застряла. Вот скажи мне, куда деваются души тех, кто умер во сне?

— Откуда мне знать? Мне известно лишь о том, что если умер в мире снов, то умер и в мире живых.

Он задумался и записал мои слова себе в блокнот, а потом сменил тему.

— Твоя академия ещё не ответила на запрос, разумеется. Но есть у меня некоторые сомнения, что нормальному сноходцу с другого конца туманных земель захочется сбежать в наш убогий городок на границе. Так что ты всё ещё подозреваемая. Предупреждая твои возмущения — подумай, есть ли у тебя недоброжелатели.

— Нет.

— А если хорошо подумать?

— Записки с угрозами не получала, если ты об этом. Хотя был один клиент, который остался недоволен. Отказала ему во сне. Он хотел наслать кошмар с угрозой кому-то из знакомых, а я таким не занимаюсь.

— Вот, а говоришь нету. Держи ручку, блокнот. Вспоминай, пиши и читай. Тебе надо быстрее вникнуть в дело.

Так я и провела свой день — за чтением не сопоставимых между собой фактов, которые переписала себе в блокнот, и вспоминая тех, кто мог бы быть недоволен моей работой.