Бюро сновидений. Ваши кошмары - наша забота

22

— А там что? — я следовал за Селеной, которая повела меня прямо, где не было видно ничего, кроме тёмного неба.

— Река забвения. Хочу смыть с себя отпечатки аур клиентов, слишком долго не заглядывала сюда, а после последнего, — она вздрогнула, словно смахнула с себя неприятные ощущения, — точно нужно окунуться. Только не вздумай лезть в воду, Дариан, тебе сотрёт память и мне придётся доказывать мэру, что ты сам прыгнул в воду.

— Меня вполне устраивает смотреть как будешь купаться ты.

Селена, как обычно, громко цокнула. Я бы ей поверил, если бы некоторое время назад, она не смотрела на меня так, словно хотела поцеловать. Ну или съесть, с ней и такой вариант имел право на жизнь. Хотел сказать что-нибудь ещё, чтобы она вскипела. Мне нравилось смотреть на неё такую недовольную, раскрасневшуюся, гневно сыплющую угрозы и воображение рисовало как можно было прекратить нескончаемый поток слов, льющихся из неё, но замер. Мрак, слишком красиво здесь, так и романтиком стать можно!

Бездонная ночь, усыпанная миллионами звёзд, таких ярких и близких, что кажется, можно дотянуться рукой. Прямо перед нами была река. Живая, бархатисто-чёрная. Там, где река касалась горизонта, казалось, что звёздное небо просто продолжается, перетекая в эту тёмную ленту. Ни плеска, ни шороха, только медленное, почти незаметное движение.

— За рекой что-нибудь есть?

— Дремуш говорит, что там крепость кошмаров и хода туда нет. Я не проверяла, но думаю, что при большом желании можно найти ключик, но кто в здравом уме туда пойдет?

Не поспоришь, вряд ли есть желающие. Прищурился, чтобы рассмотреть, где таятся мои кошмары, но взгляд не уловил ничего, кроме ночи, а Лиззи не ощутила каких-либо эмоций, связанных с кошмарами.

— Отвернись, — резко прозвучал приказ от Сел.

Послушался и отвернулся, вот такой я сегодня паинька. За спиной услышал, как она расстегнула молнию на платье и через мгновение её тело соприкоснулось с водой. В такой тишине невозможно было не услышать как вода врезалась в кожу.

Команда "не смотреть" была озвучена только для того, чтобы не видеть как она раздевается, и я обернулся, стоя у кромки воды.

Тусклый свет едва касался худых плеч. От основания шеи, прямо под затылком, вниз по позвоночнику струилась тонкая золотистая нить, будто кто-то провёл по её коже светом. Маленькие созвездия, соединённые мерцающими линиями, спускались плавной волной до самой поясницы.

Когда она чуть повернула голову, узор дрогнул, будто почувствовал мой взгляд. Это было так красиво и так интимно, что я почувствовал себя... Злым! В смысле этот мраков блондин видел узор сноходца? Он видел Селену обнаженной? Подглядывал, сама показала? Я и подумать не мог, что знак сноходца настолько непоказываемый для всех! И теперь вместо наслаждения грудь неприятно сжало. Захотелось её утащить и спрятать ото всех белобрысых мужиков, которых она непонятно где нашла.

От таких неожиданных чувств появилось дикое желание заорать и ударить... Себя. За глупые мысли. Надо поскорее возвращаться домой, желательно к себе.

Отвернулся и нервно ждал, пока она наплескается, отгоняя от себя нахлынувшие чувства. Богиня услышала мои страдания и купание не заняло много времени. Селена вышла из воды и неприлично долго возилась с замком на платье, что я не выдержав, не предложил ей помощь, а молча подошёл застегнуть его.

Свечение на оголенной спине так и подбивало до него дотронуться, только не до шеи, как в прошлый, а изучить полностью от и до, но я вовремя одумался.

Зачем мне это? Чтобы всё расследование превратилось в мрак пойми что? Чтобы потом Селена, требующая ото всех любви, потребовала её от меня? Почему-то не хотелось снова видеть слёзы на её глазах, а я точно мог бы стать их причиной.

— Какой сон ты отдала? — решил утолить своё любопытство, раз у нас такой момент близости, который всё-таки нужно прервать, и разговор — это отличный способ.

— Что-то из детства, уже не помню.

— Врёшь, — метко подметил я, держа руки у её спины. За время проведенное вместе научился определять, когда Сел пыталась соврать.

— Мы запускали с родителями воздушного змея, когда мне было десять. Помнишь, какие они были раньше? Самодельные, из бумаги или шёлка и гнущихся ветвей, запускались без магии. Одна надежда на ветер, который мог подвести в любой момент. Мне так понравился тот день, редкое исключение, когда дни не были забиты занятиями, а родители решили исполнить детскую прихоть, как потом оказалось. Я создала себе сон, который снился мне все эти годы, но настала пора прощаться.

— Пусть его место займет какой-то другой. Особенный, — она тихо «угукнула», выразив согласие. Что там за родители такие у неё я не знал, вряд ли нормальные, если она столько лет держалась за обычное для других детей воспоминание. У меня воспоминания только о ба, потому каких-то особых страданий из-за родителей особо не замечал. Не было их в моей жизни и не было, чего думать о них?

Застывшие пальцы ожили и потянули бегунок вверх. Селена выдержала паузу и достала из кармана платья небольшую книгу. Посмотрела на меня своими сияющими глазищами, словно заранее просила прощения. Ох неспроста!

Напрягся, чуя подставу и она не заставила себя ждать. Селена открыла книгу и принялась читать то, от чего я постоянно сбегал.

— Когда душа человека пережила великое потрясение, она может надломиться. И тогда даже спустя годы или десятилетия воспоминания возвращаются непрошеными гостями.

Мрак! Она что, украла книгу у лекаря? Решила усыпить в отместку?! Лучше уж про медведя слушать, который танцевал!

— У тебя не карман, а бездонная пропасть. Как ты заснула туда книгу?! Что бы ты на задумала — не вздумай! Ты не посмеешь погрузить меня в сон насильно, Селена!

На моё недовольство она нежно улыбнулась, чем не доставила мне удовольствия, и быстренько перечислила признаки душевной травмы, описанные в книге, отступая от меня быстрым шагом. У меня было четкое намерение выдернуть книгу из её рук и швырнуть куда-нибудь подальше, но она стремительно убегала, и с каждым её словом меня всё больше клонило в сон.