Бюрократическая революция в Тридевятом царстве

Глава 3. Проход платный, нездешние

Немая сцена, достойная финала трагедии Шекспира или, на худой конец, картины «Опять двойка», продолжалась недолго. Водяной, исполнив свою роль загадочного проводника, исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь круги на воде и лёгкий запах тины. Тишина, нарушаемая лишь мерным журчанием реки и оглушительным стуком сердец наших героев, снова повисла над поляной.

Первой пришла в себя, как ни странно, Ирина. Её мозг, пережив системный сбой от встречи с говорящим элементом гидросферы, перезагрузился и перешёл в аварийный режим «действуй по обстановке». Она решительно шагнула к Рите, которая всё ещё с благоговением рассматривала склизкую раковину. — Так, Волкова, что он сказал? Приложить к уху и слушать шум ручья? — в её голосе звучали нотки начальника, дающего ЦУ подчинённому. — Давайте, прикладывайте. У нас нет времени на промедление. Нужно определить вектор движения и составить маршрутный лист.

Рита послушно поднесла раковину к уху. Её глаза тут же удивлённо распахнулись. — Слышно! — прошептала она. — Правда, слышно! Такой тихий, мелодичный звук… журчание. Идёт вон оттуда, — она кивнула в сторону самой густой части леса.

Станислав, отойдя от шока, тоже включил режим практика. — Значит, идём туда. Держимся вместе, я иду первым. Рита, ты сразу за мной, будешь нашим навигатором. Ирина Викторовна, вы замыкаете. В случае чего — кричите. — Я не кричу, Лебедев, я отдаю распоряжения, — холодно поправила его Ирина, но против предложенного порядка не возразила. Он был логичен.

Они осторожно двинулись к стене леса, которая ещё минуту назад казалась непроходимой. Но теперь, ведомые тихим журчанием из волшебной раковины, они увидели едва заметную тропку, уходящую вглубь чащи. Тропинка была узкой, заросшей, и было очевидно, что человеческая нога (или нечеловеческая лапа) ступала по ней нечасто.

Лес встретил их сумраком и прохладой. Могучие, в три обхвата, деревья сплетали свои кроны над головой, создавая зелёный купол, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Под ногами пружинил мягкий ковёр из мха, пахло грибами, прелой листвой и чем-то ещё, древним и диким.

— Похоже на заказник федерального значения, — вполголоса заметила Ирина, оценивая окружающую флору профессиональным взглядом управленца. — Такой лесной массив в частные руки не отдашь. Можно было бы развить экотуризм. Проложить маршруты, поставить указатели…

— И шлагбаум на входе, — буркнул Стас, внимательно осматриваясь по сторонам. — Ирина Викторовна, давайте вы свои проекты по благоустройству оставите до возвращения. Сейчас лучше смотреть под ноги и по сторонам.

Они шли молча около получаса. Рита, прижимая к уху раковину, уверенно вела их вперёд. Журчание ручья, слышное только ей, было их единственным ориентиром в этом зелёном, безмолвном море. Тишина начинала давить. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Только их шаги и дыхание.

Именно в этой давящей тишине и раздался звук. Громкое, насмешливое «КАР-Р-Р!», донесшееся откуда-то сверху. Звук был таким резким и неожиданным, что все трое вздрогнули и замерли, как по команде, подняв головы.

На толстой, замшелой ветке старого, разлапистого дуба, росшего прямо у тропинки, сидел ворон. Как вы понимаете, дорогие читателя, ворон этот был не обычным, как, впрочем, и все в этом мире. Огромный, размером с хорошего индюка, с иссиня-чёрными, лоснящимися перьями и умными, совершенно не птичьими глазами-бусинками, он смотрел на них сверху вниз с явным, нескрываемым превосходством. Он сидел неподвижно, как изваяние, и только его голова слегка поворачивалась, изучая незваных гостей.

— Птичка, — нервно хихикнула Рита, пытаясь разрядить обстановку. — Большая. Наверное, хорошо питается.

— Не двигаться, — тихо скомандовал Стас. — Может быть агрессивным. Вдруг он бешеный.

Ворон, словно услышав его, снова издал свой скрипучий звук, который на этот раз сложился в членораздельные слова.

— Кар-р-р! Проход платный, чужаки!

В этот момент счётчик абсурдности ситуации в голове Ирины Викторовны щёлкнул и обнулился. После переговоров с представителем ихтиофауны говорящая птица уже не вызывала такого шока. Скорее, глухое раздражение, как очередной назойливый проситель в приёмный день.

— Да, что же они все платы хотят? — тихонечко выругалась Ирина Викторовна.

Стас застыл. Одна говорящая сущность за день — это ещё можно было списать на отравление грибами, которых они не ели. Но две — это уже система.

— Ты… ты кто? — выдавил он из себя, окончательно забыв про устав и должностные инструкции. Ворон наклонил голову набок, смерив его презрительным взглядом.

— Я — тот, кто тут сто лет сидит и всё видит. А вы — те, кто пришёл, не спросясь. Порядок нарушаете. Шум, гам, суета… Нехорошо. За нарушение порядка — плата.

Ирина шагнула вперёд. Её лицо снова приняло привычное деловое выражение. Если это система, значит, с ней можно работать. А, возможно, и бороться.

— На каком основании? — её голос звучал ровно и холодно, как будто она обсуждала повышение тарифов ЖКХ. — Каким нормативно-правовым актом регламентируется взимание платы за проход по данной лесной тропе?

Ворон громко каркнул, что вполне можно было счесть за издевательский смех.

— Право тут моё, потому что я выше сижу и дальше гляжу. А основание — вот оно, — он стукнул мощным клювом по дубовой ветке, отчего посыпалась труха. — Дуб вековой! Кто первый встал, того и тапки… то есть, кто первый сел, того и поляна. Усек-ла, уп-рав-ля-ю-ща-я?

Стас, отойдя от первого потрясения, увидел в происходящем знакомый состав преступления.

— Гражданин… ворон, — поправился он. — Ваши действия подпадают под статью сто шестьдесят третью Уголовного кодекса Российской Федерации. Вымогательство с угрозой применения насилия. Или без таковой.

— Кар-р! Опять словами чудными бросаешься, чужак! — возмутилась птица. — Попробуй, допрыгни, привлеки меня к своей ответ-ствен-но-сти! Нет у меня вашего кодекса. У меня клюв есть. И здравый смысл. А здравый смысл говорит мне, что вы трое без моей помощи тут и до вечера не проживёте.