Бюрократическая революция в Тридевятом царстве

Глава 5. Застава героев (не труда)

После успешного завершения переговоров с представителем пернатой организованной преступности, а также после получения сказочного инструктажа и подкрепления пирожками, троица продолжила свой путь с удвоенным... У каждого героя удвоилось что-то свое: у Ритки — оптимизм, потому что их приключение обрастало всё новыми удивительными деталями. У Лебедева — настороженность, потому что каждый новый контакт подтверждал его худшие опасения о полном беззаконии на вверенной ему территории. А у Мельниковой —с трудом сдерживаемая ярость. Её винтажная брошь, часть тщательно собираемой коллекции, теперь покоилась в тёмном дупле в качестве платы за сомнительную консультацию. Она уже занесла эту потерю в графу «непредвиденные представительские расходы» в своём мысленном отчёте.

— Я всё ещё считаю, что это была неэквивалентная сделка, — нарушила она молчание, когда они углубились в лес. — За такую вещь можно было потребовать не только маршрут, но и полное технико-экономическое обоснование с анализом рисков.

— Ирина Викторовна, он — ворон. Боюсь, с составлением ТЭО у него могли бы возникнуть трудности, — попробовал пошутить Стас.

— Это его проблемы, а не наши, — отрезала Ирина. — Нужно было торговаться. Рита, в следующий раз, когда будете вести переговоры, настаивайте на более выгодных условиях.

— Хорошо, — кивнула Рита, хотя совершенно не представляла, как можно торговаться с огромной говорящей птицей. — Но зато смотрите, как красиво вокруг!

Она была права. Лес, до этого казавшийся им просто густым и чужим, теперь словно проявил свою истинную, сказочную натуру. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, рисуя на мху причудливые, постоянно меняющиеся узоры. Снова запели какие-то жизнерадостные птицы, не напуганные их присутствием, а воздух наполнился густым ароматом сосновой смолы и цветущего вереска.

— Лебедев, вы как специалист, что думаете, бы Ворон стать участковым? — спросила Мельникова уже более смягчившимся голосом.

— Думаю, Ирина Викторовна, нам надо идти, пока следующий представитель лесной фауны не потребовал у меня часы в обмен на информацию о погоде, — ответил Стас, не отрывая взгляда от зарослей. Его рука инстинктивно лежала на кобуре, что придавало ему вид туриста, заблудившегося на Диком Западе и готового ко всему.

Они шли ещё около часа. Путь был монотонным, и первоначальный шок начал сменяться глухой, ноющей усталостью. Особенно тяжело приходилось Ирине. Её деловые туфли на небольшом, но всё же каблуке, были созданы для паркетных полов мэрии и начищенных тротуаров, а не для корневищ и мшистых кочек. Левая нога, травмированная в давней аварии, начинала протестовать, посылая в мозг тупые, настойчивые сигналы. Но Ирина упрямо игнорировала их. Показать слабость сейчас — значило потерять контроль. А потерю контроля она не прощала даже собственному организму.

Наконец, лес начал редеть. Впереди забрезжил свет, и вскоре они вышли на широкую, хорошо утоптанную просеку. А в конце просеки, перегораживая её от края до края, возвышалось то, что, по всей видимости, и было искомой богатырской заставой.

Это было монументальное и несколько аляповатое сооружение. Высокий частокол из огромных, заострённых брёвен, каждое толщиной с вековой дуб, выглядел неприступно. Над массивными, окованными железом воротами возвышалась смотровая башня, с которой лениво свисал потрёпанный стяг с изображением чего-то, отдалённо напоминающего разъярённого медведя, пытающегося обнять солнце. Из-за частокола тянулся сизый дымок и пахло чем-то очень вкусным — кажется, жареным мясом и печёным хлебом. Этот запах заставил желудок Станислава издать громкий, требовательный звук, похожий на рычание небольшого хищника, финальные аккорды торжественной увертюры «1812» Чайковского и стона несмазанных петель гаражных ворот его бывшего свекра.

— Похоже, там обед, — с надеждой произнёс он.

— И там кто-то есть, — озабоченно прошептала Ирина, оценивая оборонительный потенциал сооружения.

— И этот кто-то собирается есть, — Рита потянула носом и с удовольствием прикрыла глаза.

Они подошли ближе. Ворота были приоткрыты, и из щели доносились гулкие мужские голоса, смех и периодические громкие стуки. Герои осторожно заглянули внутрь.

Многоуважаемые читатели, если вы, начитавшись былин, представляли себе богатырскую заставу как место неусыпного бдения, где суровые воины зорко вглядываются вдаль в ожидании половецких орд, то автор вынужден вас разочаровать. Реальность, даже сказочная, часто бывает куда прозаичнее.

На широком дворе, посреди утоптанной земли, кипела жизнь. Вернее, неспешно булькала. Двое здоровенных бородатых мужиков в расстёгнутых кольчугах с энтузиазмом, достойным лучшего применения, играли в городки. Один из них, рыжий и конопатый, с силой запускал биту, которая с грохотом разносила деревянные фигурки. Второй, чернявый и мрачный, ругался себе под нос и выстраивал их заново. Ещё один богатырь, самый молодой, сидел на бревне и старательно вырезал из дерева какую-то фигурку, судя по всему — свистульку. Четвёртый, самый внушительный из всех, просто лежал на траве, подложив под голову огромный кулак, и смотрел в небо, изредка почёсывая густую бороду. Казалось, он медитирует или решает в уме сложную философскую проблему о тщетности бытия и ценах на овёс.

Никто из них не обращал на пришедших ни малейшего внимания.

— Это точно застава? — шёпотом спросила Рита. — Может, это у них спортивный клуб какой-то? «Богатырские забавы»?

— Похоже на личный состав, утративший боевой дух в отсутствие чётко поставленных задач, — поставила диагноз Ирина. — Полное отсутствие дисциплины. Им бы у вас поучиться, Станислав Валерьевич.

Стас кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Кхм. Добрый день.

Игра в городки прекратилась. Богатырь с битой обернулся. Тот, что лежал на траве, лениво приподнял голову. Их взгляды, до этого скучающие, сфокусировались на странной троице. Наступила тишина, в которой был слышен только скрип ножа в руках молодого богатыря.