Бюрократическая революция в Тридевятом царстве

Глава 6. Дорога в столицу

Путешествие в телеге без рессор — это опыт, который современному человеку нужен примерно так же, как рыбе — велосипед. Или как собаке — пятая нога. Ну, или какое выражение вам, дорогие читатели, ближе. Это пытка для позвоночника, унижение для вестибулярного аппарата и окончательный приговор для любой одежды дороже трёх тысяч рублей. Ирину Викторовну трясло. Её подбрасывало на каждой кочке, на каждом ухабе, на каждом невинном камушке, попавшем под деревянное колесо. Она сидела на охапке колючего сена с идеально прямой спиной, вцепившись в борт телеги так, словно это был последний спасательный круг на тонущем «Титанике». Её лицо было непроницаемой маской, но за этой маской бушевала буря эмоций: от негодования по поводу полного отсутствия амортизации до холодной ярости на саму себя за то, что позволила ситуации выйти из-под контроля. С другой стороны, а что она могла сделать? Собрать совещание? Тут и собирать некого. Разве что только свои мысли на совет. Но и они собираться не хотели, так их трясло от этой дороги.

Станислав сидел рядом. Будучи человеком, привыкшим к служебной «Ниве», которую ласково называли «вибромассажёром», он переносил тряску стоически. Он видел, как тяжело приходится Ирине, как она прикусывает губу на особо крупных кочках, чтобы не выдать своего состояния. В какой-то момент, когда телегу тряхнуло особенно сильно, он инстинктивно приобнял её за плечи, прижимая к себе, чтобы она не вылетела из телеги, и чтобы смягчить следующий удар приземления.

— Держитесь, Ирина Викторовна, — негромко сказал он. — Главное — расслабить мышцы. Если напрягаться, будет только хуже.

Ирина замерла на секунду. Ее первая реакция — отстраниться. Она не привыкла к подобной фамильярности и тем более к проявлениям заботы. Но его рука на её плече была не фамильярной, а… функциональной. Как ремень безопасности. И теплой. Она позволила себе на мгновение опереться на него, и это было похоже на капитуляцию. Маленькую, недопустимую, но такую необходимую.

— Я в порядке, Лебедев. Просто оцениваю качество дорожного покрытия. Оно неудовлетворительное, — своим обычным деловым тоном ответила она, глядя прямо перед собой.

Рита, в отличие от них, казалось, получала от поездки искреннее удовольствие. Она лежала на сене, закинув руки за голову, и смотрела в небо, подпрыгивая на каждой кочке и весело смеясь.

— Классно! Прямо как на аттракционах в парке, только бесплатно! И пахнет как… как в деревне у бабушки! Вернее, я предполагаю, что у бабушек в деревнях так пахнет. Моя-то всю жизнь жила в городе. Одно время даже в соседнем подъезде. А потом к нам переехала. А к ней в квартиру съехала моя старшая сестра уже со своей семьей.

Ирина и Стас переглянулись. Их взгляды говорили одно и то же: «Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное… и телега с сеном».

Они выехали из густого леса на простор. Перед ними раскинулись бескрайние поля, уже тронутые осенней желтизной, хотя в воздухе висело марево жаркого летнего дня. Кое-где виднелись небольшие деревеньки — десяток-другой почерневших от времени изб, крытых соломой. Когда их кортеж — двое богатырей на могучих конях впереди и телега с «заморскими гостями» сзади — проезжал мимо, из домов выбегали чумазые дети и с открытыми ртами глазели на них. Женщины в длинных рубахах и платках на головах, работавшие в огородах, выпрямлялись и что-то шептали им вслед. Взгляды их были полны страха, любопытства и суеверного почтения.

— На нас смотрят, как на инопланетян, — прошептала Рита.

— В некотором смысле, так оно и есть, — констатировал Стас. — Мы ж из такого далёкого далёка, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Добрыня Никитич, ехавший рядом с телегой на своём могучем коне, услышал их разговор.

— А чего ж им не дивиться? — добродушно пробасил он. — Гости в наших краях нечасто бывают. А такие чудные, в портках да в кафтанах диковинных — и вовсе раз в сто лет. Народ тут простой, пугливый.

— Пугливый? — заинтересовалась Ирина. — Есть внешние угрозы? Нестабильная обстановка на границах?

Добрыня на секунду задумался, пытаясь перевести её слова на понятный язык.

— Угрозы? А как же. Половцы, знамо дело.

— Половцы? — Ирина тут же мысленно открыла новую страницу в своём ежедневнике. — Это регулярные инциденты или спорадические? Есть ли система раннего оповещения?

Добрыня почесал в бороде.

— Чаво-чаво? Система… чего?

— Ну, сигнальные башни, дозоры, — попытался перевести Стас.

— А-а-а, дозоры, — просиял Добрыня. — Есть, конечно. Как же без дозоров. Стоят наши ребята на холмах, смотрят. Как пыль столбом у половцев — так нам весть.

— И каково время реагирования группы быстрого развёртывания? — не унималась Ирина. — Группы… чего? — снова не понял богатырь.

— Ну, сколько времени проходит от сигнала до того, как вы собираетесь и выезжаете? — пояснила уже Рита.

— А-а-а! — снова догадался Добрыня. — Да по-разному. Пока коней осёдлаем, пока кольчуги натянем, пока медовухи для храбрости по ковшу опрокинем… Часа два-три, поди, и уходит. Ирина мысленно сделала пометку: «Время мобилизации недопустимо долгое. Отсутствие «сухого закона» в период боевой готовности. Необходимо внедрить нормативы ГТО и оптимизировать процесс».

— И часто они набегают? — спросил Стас. — По осени в основном, — лениво ответил Добрыня. — Как урожай соберут. Прискачут, деревеньку-другую пожгут, в полон кой-кого уведут, да и назад в степь. Обычное дело.

— Обычное дело?! — воскликнула Ирина. — Это же гуманитарная катастрофа! И экономический ущерб! Вы оценивали потери в натуральном и денежном эквиваленте?

Добрыня посмотрел на неё как на умалишённую.

— В каком ещё… экви-ква-кви-ква…? Пожгли, так новую избу срубят. В полон увели, так новых детей нарожают. А мы их потом догоним, из полона народ отобьём, да ещё и с них дань возьмём. Круговорот такой в природе.

«Итак, — подумала Ирина, — Анализ местности, версия 1.0.