Бюрократическая революция в Тридевятом царстве

Глава 8. Новые назначения и первая ночь

Слово князя, даже такого добродушного и неэффективного, как Переяславль, в Тридевятом царстве было законом. Поэтому новость о назначении троих «заморских диковин» на ключевые посты разнеслась по Златограду быстрее, чем лесной пожар. Пока Добрыня вёл их по путаным коридорам княжеского терема, им вслед неслись перешёптывания бояр, любопытные взгляды слуг и откровенно враждебные — со стороны тех самых счетоводов, в чью епархию так бесцеремонно вторглась «девица в портках».

Ирина шагала с высоко поднятой головой, игнорируя эти взгляды. Она привыкла к сопротивлению. В её родном Смородинске каждый её шаг на посту мэра сопровождался подобным шепотком со стороны «старой гвардии». Но здесь было что-то другое. Здесь во враждебности не было интриги, только прямолинейная, почти детская обида. «Как это так, какая-то чужачка будет в наших свитках копаться?» — читалось на их бородатых лицах. Ирина мысленно занесла в свой план пункт №1: «Провести кадровый аудит казначейства. Выявить нелояльных сотрудников и подготовить предложения по оптимизации штата».

Светелка, которую им выделили, оказалась просторной комнатой на втором этаже терема. Это, конечно, даже близко не напоминало стандартный гостиничный номер, но, тем не менее, она была на удивление уютной. Стены из тёмного, пахнущего смолой дерева были увешаны вышитыми рушниками. В углу стояла большая, облицованная изразцами печь, от которой шло приятное тепло. Вместо кроватей — три широкие деревянные лавки, застеленные мягкими перинами и ворохом лоскутных одеял. А единственное, но большое, окно было затянуто не стеклом, а промасленной бычьей плёнкой, которая пропускала мягкий, рассеянный свет. В центре комнаты стоял грубо сколоченный дубовый стол и пара лавок.

— Вот, располагайтесь, гости дорогие, — пробасил Добрыня, заполнив собой почти всё пространство. — Ужин вам сейчас принесут. А с утра и за службу. Тебя, капитан, — он кивнул Стасу, — я с утра со своими ребятами познакомлю. А вас, — он повернулся к Ирине и Рите, — ключница проводит, куда надобно. Ежели что понадобится — кликните, мои покои рядом.

С этими словами он поклонился и вышел, оставив их одних. Впервые за весь этот безумный день они остались втроём, в тишине и относительном уединении. И эта тишина оказалась тяжелее, чем шум городской площади. Они молча оглядывали своё новое временное жилище. Это была их общая камера, их общий Ноев ковчег в этом потопе сказочной реальности.

Первой молчание нарушила Рита. Она с разбегу плюхнулась на одну из перин, которая с мягким «пууух» приняла её в свои объятия.

— Обалдеть! — выдохнула она, глядя в потолок. — Просто обалдеть! Нас назначили на государственные должности в Тридевятом царстве! Меня — на кухню! Я буду готовить для самого князя! Вы представляете? А вдруг у него тут есть волшебная скатерть-самобранка? Интересно, её заправлять чем-нибудь надо?

Её неуёмный оптимизм был сейчас похож на яркий солнечный зайчик в тёмной комнате — он немного раздражал, но в то же время не давал окончательно погрузиться во мрак. Станислав подошёл к окну и попытался выглянуть наружу. Сквозь мутную плёнку виднелись крыши теремов и далёкая кромка леса. Он вздохнул.

— Старший дружинник по городскому праву… — пробормотал он. — Звучит как издевательство. Права нет, законов нет, есть только слово князя. Как я должен работать? По понятиям? Я не умею работать по понятиям.

Он повернулся и посмотрел на Ирину. Она стояла посреди комнаты, всё так же с идеально прямой спиной, и смотрела в одну точку. Казалось, она совершенно спокойна. Но Стас, успевший за время их недолгого знакомства изучить её реакции, видел, как напряжены её плечи и как крепко сжаты кулаки. Железная леди была на грани.

— Ирина Викторовна, вы как? — тихо спросил он. Она медленно перевела на него взгляд. В её серо-зелёных глазах на мгновение плеснулась такая вселенская усталость и растерянность, что Стасу стало не по себе. Но это длилось лишь долю секунды. Маска тут же вернулась на место.

— Я составляю план, Лебедев. Ситуация сложная, но не безнадёжная. У нас есть крыша над головой, доступ к административному ресурсу и чётко поставленные задачи. Это уже немало.

Она подошла к одной из лавок и с почти неслышным стоном опустилась на неё. Её левая нога гудела от боли. Она незаметно под столом попыталась снять туфлю, но та, разбухшая и впившаяся в кожу, не поддавалась. Рита, заметив её мучения, тут же соскочила с перины.

— Вам плохо? Нога болит? Давайте я посмотрю! Я на курсы массажа ходила!

Она без спроса опустилась на колени перед Ириной и осторожно, но настойчиво, помогла ей стянуть туфлю. Нога была отёкшей и покрасневшей.

— Ой, да у вас тут мозоль жуткая! — ахнула Рита. — И натёрло как… Вам нельзя в такой обуви ходить.

Ирина Викторовна хотела сказать что-то типа «Конечно, нельзя, поэтому надо срочно заказать что-то в местном онлайн маркетплейсе», но не успела так как в этот момент в дверь постучали, и в светелку вошла молодая служанка с огромным подносом, на котором дымились три глиняные миски с кашей, кувшин с молоком и каравай хлеба.

— Ужин вам, гости дорогие, от князя, — робко проговорила она, поставила поднос на стол и, не поднимая глаз, выскользнула за дверь.

Запах тёплой пшённой каши с маслом ударил в нос и разбудил первобытный, животный голод. Они не ели со вчерашнего дня, если не считать пирожков в лесу. Стас без лишних слов взял ложку. Рите тоже не нужно было приглашения. Только Ирина сидела неподвижно, глядя на свою ногу.

— Вы должны поесть, — мягко сказал Стас, пододвигая к ней миску. — Силы понадобятся.

Она покачала головой.

— Я не голодна.

— Ирина Викторовна, — вмешалась Рита. — Так нельзя. Давайте я вам сейчас ногу разотру, а вы хоть пару ложек съешьте. Каша вкусная, с тыквой!

Она принялась осторожно массировать уставшую ступню Ирины. Её руки были тёплыми и на удивление сильными. Ирина хотела инстинктивно отдёрнуть ногу — она не терпела прикосновений, считая их вторжением в личное пространство. Но сейчас, в этой нелепой, сказочной обстановке, простое человеческое участие Риты пробило её броню. Она расслабилась и позволила девушке делать своё дело. Боль медленно начала отступать, сменяясь приятной теплотой.