Бывшая генерала Драконов. Пышка-кондитер в изгнании

Глава 24. Находка

Старушка устроилась на лавке напротив, положив на столешницу узелок с покупками — местными травами.

Я лишь слабо улыбнулась:

— Не то, чтобы о кремах… Об ощущениях. Когда берешь в рот что‑то настолько нежное, что кажется — оно вот‑вот растает само. И с первым же укусом будто свет внутри загорается.

Баба Глаша глухо хмыкнула:

— Здесь люди проще, Буська. Тут сладость — она как земля: основательная, плотная, сытная. Не воздушная, а… весомая.

— Знаю. И это хорошо. Но хочется иногда и легкости. — я провела пальцем по краю тарелки. — Представь: крем. Не тот, что для рук, который знатные дамы в хрустальных баночках держат. А съедобный. Воздушный, как дыхание! Как небесное облачко.

— Ты прям расцветаешь, когда о своих крэмах талдычишь. — баба Глаша, подперев рукой морщинистую щеку, наблюдала за мной из-под полуопущенных век. — Что ж за диво это такое, коль ты извелася уже вся?

— Тут просто не знают, чего себя лишают. — вырвалось у меня. — Это же… это же кощунство! Представь: ни эклеров, ни меренг, ни бисквитных тортов! Только пироги, пироги и пироги!

Старушка усмехнулась, активно жуя свой кусочек малинового десерта:

— Зато пироги тут знатные. И люди добрые.

— Добрые, — согласилась я и, помедлив, вскинула голову. — А знаешь, баб Глаш… Может, это шанс? Представь: витрина, полная пирожных. Воздушных, нежных, с разноцветными кремами. Люди сначала удивятся, а потом… потом не смогут оторваться!

— А ты уверена, что купят? — осторожно спросила баба Глаша. — Тут народ простой, к новому не привыкший.

— Сначала будут смотреть, потом пробовать, а потом — стоять в очереди! — уверенно заявила я. — Нужно только начать. И сделать так, чтобы первый же кусочек заставил их возвращаться снова и снова.

В глазах напротив мелькнуло одобрение.

— Коль решила — действуй! — баба Глаша твердо кивнула. — Крэм этот твой точно не такой лютый зверь, как дракон. Справишься.

Старушка явно была за любой кипишь кроме голодовки и попадания на глаза стражам.

Глубоко вздохнув, я отправила в рот последний кусочек медового пирога и довольно улыбнулась. Уверена, я справлюсь. Вон, мои родители, отведав мои фирменные десерты, заказывали торты вновь и вновь: на дни рождения, праздники, в подарок и себе…

И, разумеется, даром. «Со своих же денег не берут. А мне несложно. Я же и так каждый вечер на кухне пропадаю.»

Вот только сейчас я намеревалась раскрутить прибыльный бизнес, а не становиться удобной для всех и каждого.

Долгое время кондитерское дело было моим хобби, моей отдушиной. Каждый вечер, выходя из офиса или здания суда, я напрочь забывала о ненавистных разводах, нервных клиентах, скучных договорах и претензиях.

Я неслась домой, чтобы создать очередной кулинарный шедевр. В рамках своей маленькой квартирки, разумеется. Процесс взбивания кремов, раздумий над дизайном пирожного, подбирание ингредиентов всегда меня умиротворял, дарил простое человеческое счастье.

Каждый вечер я старалась урвать лишний часок для своего увлечения, и не думать о перспективах и карьерном росте. В конце концов, я исполнила мечту родителей: получила диплом юриста, стала вполне успешным адвокатом с неплохой зарплатой. И они поумерили пыл. Почти отстали.

Только иногда ворчали, что зря я время трачу, копошась по локоть в десертах. Ведь сейчас этих пекарен да кондитерских как грибов после дождя. Неперспективно это, не прибыльно.

Но мне нужно было внутреннее спокойствие, а не прибыль.

Однако в Инарии я все чаще ловила себя на мысли, что как раз здесь мое маленькое увлечение способно принести большие деньги. Ниша-то пуста, и о ней вообще никто не знает.

Давняя мечта пустила корни глубоко в сознание и душу. И я чувствовала: скоро она начнет прорастать.

***

Вот только все мои мечты разбились о суровые нюансы реальности. О кремах здесь не слышали. Ровно и о способах, которыми можно их взбивать. Не вилкой же мне это делать на тяге праведного гнева?!

В разрозненном ворохе мыслей промелькнуло воспоминание о модистке Лилиан Лорен. И о том, насколько быстро и точно она создала для меня наряд с помощью какой-то магической полусферы.

Насколько я поняла, их можно купить. Это своеобразное хранилище энергии. Не бездонное, но на какое-то время её хватит. Осталось найти агрегат, к которому такую полусферу можно подключить. Пусть даже это будет кривой косой веничек. А еще лучше — два.

Уже на следующее утро я толкнула скрипучую дверь лавки старьевщика. В нос ударил густой запах пыли, старой кожи и чего‑то неуловимо чужеродного.

Колокольчик над входом звякнул, и из‑за груды ржавых кастрюль выглянул сам хозяин — сухопарый мужчина с бегающими глазками и бородой, всклокоченной, словно птичье гнездо.

— Чего изволите, мисс? — проскрипел он, оценивающе оглядывая меня с головы до ног.

— Изволю осмотреться. — коротко бросила я и пошла на таран вглубь лавки.

У меня была слабая надежда, что среди залежей разномастных вещиц я найду хоть что-то подходящее для моей затеи.

Полки прогибались под тяжестью копившегося годами барахла: треснутые зеркала с мутными от времени амальгамами, пожелтевшие свитки, странные механизмы с шестеренками и пружинами... Но ничего, за что мог бы зацепиться мой взгляд.

В дальнем углу виднелась массивная деревянная дверь с завлекающей табличкой: «Иномирные диковинки. Вход только с дозволения продавца».

Старьевщик возник рядом, словно из ниоткуда.

— Желаете полюбопытствовать, мисс?

Я желала. Интуиция подсказывала, что именно там я могу найти что-то подходящее. Среди хаотичного набора предметов — знакомых и не очень — мой взгляд зацепился за нечто...

Сперва я не поверила глазам. Дыхание перехватило, а сердце принялось отбивать дробный ритм.

На полке, слегка припорошенный пылью, лежал миксер.

Обычный бытовой миксер, далеко не последней модели, потертый и с парой царапин на корпусе, но для меня он выглядел как самое ценное, что я только могла обнаружить во всей Инарии.