Бывшая генерала Драконов. Пышка-кондитер в изгнании

Глава 29. Было иль не было?!

Конкретные воспоминания Беатрис меня никогда не посещали. От ее души мне остались отголоски ее эмоций, не больше. Да даже если бы я имела возможность окунуться в ее прошлое… Это сколько надо было в нем копаться, чтобы узнать необходимое!

— Иной выход есть. — произнесла Глаша.

Я подняла на нее обреченный взгляд.

— К знахарке?

Кто еще тут вероятнее всего распознает, невинна дева или нет?

Мотнув головой, Глаша вышла из спальни, поманив меня пальцем. Я ринулась следом. И вся извелась, пока девушка копалась в своих скудных пожитках.

— Вот! — наконец, выудила она жесткий кожаный футляр на манер ножен, только очень маленьких. — Есть у меня кусочек заговоренного стекла с мозаики храма святой Инарии. Ритуал проведем.

— Какой? — насторожилась я. — Надеюсь, без жертвоприношений?

— Как сказать… — заметив мой ошалелый взгляд, Глаша поспешила объяснить. — Капля крови твоей надобна. На осколок ее обронишь. Если прозрачной станет — невинна была Беатрис. Если так и останется красной — значит, успела познать мужчину.

Хм, капля крови — немного за правдивый ответ. Кивнув, я протянула девушке руку.

Пока Глаша искала ланцет и медную чашу, куда опустить стекло, у меня в горле порядком пересохло. Наконец, последовал легкий укол в подушечку пальца, и на поверхность прозрачного стекла упала багровая капля.

Машинально посасывая подбитый палец, я замерла, глядя на дрожащую алую бусинку. Секунды длились неимоверно долго.

— Не светлеет… Глаш, хана мне, да?

— Эть ты скорая какая! — Глаша уперла руки в боки. — Не трясись как припадочная! Три дня обождать надо.

От сердца слегка отлегло.

– Долго…

– А ты как хотела? Чих-пых и все? – Глаша усмехнулась. – Быстро только кошки родятся.

Мда, и то верно. Значит, оставалось набраться терпения. Очень надеюсь, что между Беатрис и Сейграном… это самое… чих-пых как раз не было. Иначе мне опять последствия расхлебывать!

Глаша накинула на медную чашу платок, пояснив, что лучше сберечь от солнечного света, и мы вернулись ко мне в спальню. Гребень хищно подмигнул с туалетного столика алым глазом.

— Поздно обнаружили. — озвучила Глаша мои мысли. — Знали бы — сбросили б по пути. А так…

— Избавляться от гребня нет смысла. — кивнула я, бросив за окно задумчивый взгляд. — Мы в Альдейле не проездом, а уже осели. Дом купили! И вообще… — мой голос стал звучать тверже. —Почему я должна бегать и скрываться от бывшего жениха? Уверена, ему нет дела до меня. Сам же выгнал на все четыре стороны. А гребень… Наверняка он дарил его Беатрис, когда они еще были вместе. Чтобы присматривать за ней и в случае чего быстро разыскать. А сейчас просто забыл о соглядатае в гребне. Я ему не нужна. Пусть о свою тощую драконицу бьется.

Помолчав, Глаша подошла и коснулась моего напряженного плеча.

— Уверена, Бусь?

— Это логично. — Я закусила губу, а после понуро призналась. — Но, если честно, сейчас я уже не уверена ни в чем.

***

Утреннее солнце приятно гладило щеки. Я шла, погруженная в свои мысли, и едва замечала, как вокруг оживает весенний город: дым из труб, звон колокольчиков экипажей, смех детей, прыгающих по тонким ледяным корочкам луж...

На сгибе локтя мерно покачивалась плетеная корзина, доверху набитая покупками: глиняный кувшин с молоком, брусок сливочного масла в пергаменте, перевязанный бечевкой, мешочек с сахаром, десяток яйц.

Открытие моей десертной лавки было не за горами. Пришло время серьезно подумать над меню и ценообразованием. Время-то пришло, но мысли мои были далеко от кремов.

«Сейгран… Знает ли, что я здесь? Или забыл про соглядатай в гребне?».

До вчерашнего дня я была уверена, что наши пути больше не пересекутся. Но теперь поедом ело предчувствие — это не конец. От неизвестности внутри все сжималось.

Улица сузилась, тротуар стал неровным. Перешагнув через бордюр, я шагнула на дорогу, и тут же по ушам ударил истошный крик:

— Куда прешь?! Дорогу!!

Вздрогнув, я подняла глаза и оцепенела.

На меня несся экипаж: вороной конь рвал поводья, колеса вихляли по наледи, а кучер отчаянно тянул на себя ремни, пытаясь остановить разгоряченное животное.

Неловкий шаг назад, и подошва сапога скользнула по хрупкой наледи. Вскрикнув, я шлепнулась навзничь, расставив руки в стороны.

Бах!

Корзина отлетела на середину дороги, продукты беспорядочно высыпались на брусчатку. Завертелся, как заправский фигурист, кусок масла. Из кувшина, давшего трещину, хлынуло молоко, вперемешку с битыми яйцами.

Экипаж затормозил прямо передо мной, но ненадолго. Яростно тряся головой и звонко перебирая копытами, лошадь рвалась вперед.

— Тпру, проклятая! Тпру!!

Послышался смазанный окрик, донесшийся из кареты, и глухой хлопок дверцы.

Пунцовый от напряжения возница безрезультатно тянул поводья. Всхрапнув, лошадь дернулась, таща за собою экипаж, и встала на дыбы.

Мощные копыта взметнулись прямо над моей головой. Тут уже вздохнуть времени не осталось, не то, что убраться с дороги. Зажмурившись, я склонилась к брусчатке и закрыла лицо руками, ожидая удара.

Но вместо боли — тишина. Даже дикое ржание лошади оборвалось. Может я уже того… померла? Бесславно, надо признаться.

Помедлив, я осмелилась приоткрыть глаза, и с опаской подняла голову. Лучше б не поднимала. Горло сжало невидимыми тисками спазма. Резко захотелось слиться с окружающей местностью и притвориться придорожным камушком.

Надо мной возвышался Сейгран Шакс. Жесткие пальцы без труда удерживали поводья взбесившегося коня. В отличие от возницы, полностью потерявшего контроль над животным, дракон даже не напрягался. Об этом свидетельствовала расслабленная поза и намек на усмешку в уголках губ.

Но вопреки ей, взгляд оставался прежним: острым и холодным.

— Так и продолжите валяться ничком? — его голос прозвучал ровно, буднично, словно меня только что не втоптали в мостовую насмерть. — Или все‑таки встанете, мисс Крейн?