Бывшая любовница герцога

Глава 11

Приём - это не то же самое, что бал. Бал, на котором была объявлена помолвка - это одно, а приём в честь помолвки - это другое. Ну, это как поняла Зина.
И вот теперь ей надо было сшить платье еще и для приёма. Да на этих платьях разориться можно! Когда Зина подсчитывала свой бюджет, она никак не брала во внимание расходы на платья, учитывая, что у неё их целый гардероб. Однако, Мила и Дана в два голоса твердили, что эти платья её сиятельство уже надевала, а повторно появиться в одном и том же в свете нельзя. Когда же Зина посетовала на необходимость экономить, девушки подсказали ей приемлемый выход: перешить одно из уже имеющихся платьев.

Так она и решила поступить. Зина пригласила в гости госпожу Лавинию - ту самую портниху, что шила ей бальное платье - и вместе они перебрали гардероб Эжении, чтобы выбрать платье и обсудить, какие изменения в него внести. В итоге выбрали пышное бальное платье из вишневого бархата, которое госпожа Лавиния сделает менее пышным - так как фасоны для приёма отличаются от фасонов для бала - а также добавит к нему золотых деталей. Например, треугольник лифа сделает золотым, добавит золотую вышивку на рукава и подол, пустит по краю подола золотое кружево.

Прическу Зина тоже обдумывала тщательно - ведь это будет начало её рекламной кампании. В итоге по её просьбе Мила заплела ей вокруг головы французскую косу с добавлением алой шелковой пряжи и вытягиванием "ушек" - для большего объёма. Конец косы они закрутили в улитку на затылке, закрепив шпильками. Золотые волосы Эжении с добавлением алых прядей смотрелись шикарно - и отлично гармонировали с нарядом. Зина специально подбирала цвет пряжи так, чтобы она отличалась по оттенку от цвета платья - иначе прическа и наряд сливались бы. Но при этом всё вместе не смотрелось аляписто и безвкусно. Единственное, что беспокоило Зину - так это то, что бордовый с золотом - исконные цвета королей. Не сочтут ли её наряд слишком дерзким? Или уже не то время? Наверное, не то, иначе портниха бы подсказала - уж она-то знает, кому и что можно шить.

В оставшиеся дни до приёма Зина готовила будущую парикмахерскую. В выбранном зале она вместе с горничными перебрала и пересмотрела все складированные там вещи, а затем поручила мажордому большую часть вещей вывезти и продать. Остальные были вымыты, выстираны, отремонтированы и использованы по назначению. Заказала Зина и необходимую мебель, которую как раз должны были доставить за день до приёма.

Сам зал тоже был вымыт и отреставрирован: стены по просьбе Зины красиво драпировали цветной тканью, тяжелые портьеры раздвинули, а окна завесили лёгким тюлем, пропускающим дневной свет. Зина решила, что днём света из огромных, до потолка, окон, ей вполне хватит, а вечером надо будет сдвинуть портьеры и зажечь свечи. К сожалению, электричество, хоть и было уже изобретено, но еще не вошло в обиход, так что все по старинке пользовались свечами, да керосиновыми лампами. Уличные фонари работали на газу, но в доме Эжении газового освещения не было, а Зина не знала, стоит ли его прокладывать, хотя такая возможность, как она поняла, была. В итоге девушка решила, что это не такой уж насущный вопрос, а потому не требует срочного решения.

Получившийся зал порадовал Зину: просторный, элегантный, рассчитанный на пять рабочих мест (хотя горничных у неё было всего две, но Зина мыслила и на будущее тоже). В углу Зина поставила передвижной столик, чтобы можно было угощать клиенток чаем прямо на месте - например, пока они ждут, когда окрасятся волосы. Здесь же Зина организовала и уголок для мытья головы, установив раковину и умывальник над ней - правда, воду придётся греть и носить сюда вёдрами. Холодная вода была проведена только в одно место - на кухню, оттуда и распределялась по всему дому. Ведрами, да. Ну, хоть канализация была - и то ладно. А то, будь это реальный исторический роман, Зина ведь могла оказаться и в Лондоне времен великого зловония.

К слову, уделила Зина время и для того, чтобы побольше узнать о месте, в которое её занесло. Выяснилось, что страна, в которой она проживает, носит название Конкордия, и расположена она на территории современной Европы, а если точнее, то занимает её полностью, ещё и часть России прихватывает. Никакой Франции, никакой Англии тут не было и в помине - была одна страна, поделённая на герцогства. Интересно, что в романе об этом не говорилось вообще. Ни название страны, ни где она расположена территориально - только герцогства да графства упоминались. При этом действительность во многом была заимствована из нашей истории - расположение материков, времяисчисление, стороны света, календарные месяцы и многое другое. Основной религией являлось христианство, и год от Рождества Христова шёл тысяча восемьсот пятьдесят шестой.
Что касается других материков и стран, то Северная и Южная Америки тут носили объединённое название - Индеанополис, на их территории обитали только разрозненные индейские племена, а территория России и Азии была объединена под флагами единого государства - Варнавии, с которым у Конкродии сто лет назад была кровопролитная война. Австралию же либо ещё не открыли, либо её просто не было. Единственный континент, сохранивший своё название - Африка, но там не было никаких колоний, просто дикие и не очень африканские племена. С африканскими и индейскими племенами торговали и Конкордия, и Варнавия, но вот установить на тех континентах своё влияние эти страны друг другу не давали. Наверное, только поэтому африканцы и индейцы могли до сих пор жить спокойно.

Надо ли говорить, что все эти подробности в книге тоже не упоминались? А вот имя правящего короля в романе фигурировало - звали его Георг Второй Понтаклер, по прозвищу Решительный. Понтаклеры, к слову, были правящей династией уже три столетия.

Зина подумывала также и о том, чтобы взять уроки танцев, но вот как это объяснить окружающим, которые прекрасно знали, что Эжения превосходно танцует - этого она не представляла. Может, походить инкогнито в какую-нибудь танцевальную студию, если таковые здесь имеются?

Но это всё - далеко идущие планы, а между тем, вечер приёма настал. Вновь Эжения стоит на подъездной дорожке герцогского замка и пытается заставить себя сдвинуться с места. Если в первый свой визит сюда Зина волновалась из-за массы вещей: не проколется ли она где-то, не опозорится ли, если её пригласят на танец, не обидится ли на неё кто-то из знакомых Эжении за то, что она его не узнала, - то сейчас её волновало только одно. А именно: как бы не сделать чего-то такого, из-за чего нарушится сюжет, но, в то же время, предпринять определенные действия, чтобы вывести из этого сюжета своего персонажа. Говоря проще: как бы спастись самой, не запоров при этом роман - поскольку автор дал понять, что в этом случае и её ничего хорошего не ждёт.

Приём проходил в другом помещении - более камерном, да и приглашенных в этот раз поменьше. В зале были расставлены кресла и горел большой камин, возле которого тоже стояло несколько кресел. Играли приглашенные музыканты, официанты подавали прохладительные напитки.
Гости перемещались по залу, здоровались, общались. К моменту прихода Зины-Эжении уже образовались три основных кружка по интересам: в одном дамы обсуждали живопись, в другом мужчины говорили о политике, а вот в третьем была смешанная компания - и обсуждали они творчество незнакомых Зине поэтов.

Постояв возле каждой группы и послушав немного, Зина не нашла эти беседы интересными и, заметив в толпе подруг Эжении, поспешила скрыться за колонной, пока те её не заметили.
- Прячетесь? - раздался позади приятный мужской голос.
Зина обернулась, встретившись взглядом с удивительно синими глазами герцога Монтеберского, которого девушка тут же узнала по шраму. Шрам оттягивал внимание на себя, но Зина не могла отвести взгляда от завораживающих глаз герцога, что казались немного разными: правый чуть темнее, а левый - светлее и ярче, отчего напоминал Зине камень в её кольце.
"Так ведь это же и есть камень! - ахнула про себя Зина, осознав, что вместо левого глаза у герцога Монтеберского - протез. - Видимо, глаз он потерял тогда же, когда заработал этот ужасный шрам."
Затем, спохватившись, что слишком пристально рассматривает мужчину, который, между тем, ждёт её ответа, Зина решила ответить вопросом на вопрос:
- А вы?
- И я, - улыбнулся герцог, указывая рукой на кресла рядом с собой и приглашая тем самым Зину присоединиться к его компании. Сам он сидел так, что за колонной его совершенно не было видно, но он при этом мог видеть почти весь зал.
Зина присела рядом, стараясь, чтобы и её было не особо заметно.
- Почему вы же прячетесь? - спросила Зина без задней мысли - и тут же устыдилась своего вопроса: должно быть, герцогу просто неприятно повышенное внимание к его шраму.
- Не люблю светские вечера, знаете ли, - невозмутимо ответил тот, сделав вид, что не обратил внимания на смущение девушки.
- Так зачем же вы сюда пришли? - недоуменно спросила Зина. - Ладно я - мне по статусу положено присутствовать, отказаться не могу, а вы-то сами герцог, вам никто, кроме короля - не указ!

Мужчина тепло улыбнулся её словам, явно сочтя их забавными - так взрослые с умилением улыбаются каким-то детским выходкам. Зина вновь зарделась, понимая, что своим поведением выдаёт себя с головой: ну, не аристократка она! Ни разу! Говорит то, что думает, хотя правильнее было бы думать, что говорит. И герцог этот явно её раскусил - либо находится в шаге от этого.
- О, - ответил герцог Монтеберский, - я тут с определенной целью.
- И какова же эта цель? - не удержала любопытства Зина, даже понимая, что ей стоит помалкивать, чтобы не выдать себя ещё больше.
- Женитьба, - коротко бросил герцог.
- О-о-о-о, - протянула Зина, не зная, что сказать. В романе ни о каком герцоге Монтеберском или герцоге со шрамом не упоминалось. Тем более, не упоминалось о его женитьбе. Хотя такой колоритный персонаж должен был быть упомянут хотя бы раз. Но, то ли Милена не интересовалась сплетнями, то ли была больше занята своей личной жизнью, то ли ещё что, а о герцоге Монтеберском роман умалчивал - впрочем, как и о многом другом.
- Что, вы даже не спросите, кто невеста? - иронично уточнил герцог, приподняв ровную бровь, что была одного цвета с его тёмно-каштановыми волосами.
- Полагаю, вы сами скажете, если на то будет ваша воля, - осторожно подбирая слова, ответила Зина. Кажется, ей пора менять укрытие, а то этот герцог начинал её немного напрягать: девушке казалось, что он видит её насквозь - и вот-вот встанет и заявит на весь зал, что она - самозванка.
- Хм, действительно, - согласился с её доводом мужчина. - Но проблема в том, что никакой невесты пока ещё нет. Вот, присматриваюсь. Вы тут, наверное, всех знаете, может быть, подскажете, на кого стоит обратить внимание?

Тут Зина откровенно испугалась: она ведь почти никого не знает! Что ей ответить? Впрочем, даже если бы она знала всех присутствующих, вряд ли стала бы поддерживать подобный разговор и на полном серьёзе что-то советовать. Эта мысль Зину и успокоила:
- Простите, милорд, но я не знаю ваших вкусов. А, кроме того, не хочу давать оценку молодым леди - вряд ли я вправе это делать. Полагаю, вы в состоянии сами разобраться.

Герцог обратил на неё заинтересованный взгляд - и вдруг без перехода спросил:
- Мы ведь не были представлены друг другу, миледи? Позвольте исправить эту оплошность: Жак Ванрелл, герцог Монтеберский.
С этими словами герцог поднялся - было видно, что это действие вызвало у него некоторое затруднение - и слегка поклонился.
- Эжения де Лавиньяк, графиня Синопская - по мужу, - Зина подскочила с кресла и сделала реверанс, как и полагается при знакомстве с герцогом - пусть оно и произошло несколько нестандартным образом.
- Вы замужем? - теперь приподнялись в удивлении обе герцогские брови.
- Я вдова, - коротко ответила Зина, потупившись. Кажется, так полагается вести себя скромной вдове? Впрочем, Эжения скромной вдовой не была - это герцог, видимо, ещё не в курсе местных сплетен, а то бы не спрашивал. Понятное дело, если он приехал из своего герцогства недавно, и впервые появился в обществе только на балу у Ланттарского, то мог и не слышать ничего. Хотя о нём самом сплетни уже вовсю гуляют. Да уж.