Бывшая любовница герцога

Глава 12

- А как насчёт вас? - спросил герцог Монтеберский, и Зина, ушедшая в свои мысли, не сразу поняла, к чему был задан вопрос.

- Простите? - переспросила девушка.

- Вы сказали, - начал объяснять герцог, - что вам неприятно сплетничать о других леди. Тогда, возможно, вы могли бы рассказать что-то о себе?

Зина моргала, глядя на мужчину, и не могла понять, о чём он вообще. Герцог что, ждёт, что Зина начнёт расхваливать себя в качестве кандидатки на роль герцогини? Или что он сейчас имеет в виду?

- Что именно вы хотите услышать, милорд? - осторожно уточнила Зина.

- Разумеется, вашу оценку своей персоны в качестве будущей супруги, миледи, - подтвердил герцог самые безумные её предположения.

- Боюсь, себя в этом плане оценить мне будет еще сложнее, чем окружающих леди, - проговорила Зина, качая головой и удивляясь тому, как их разговор принял столь странное направление.

- Почему же? - продолжил настаивать герцог Монтеберский.

- Потому, что по отношению к себе еще труднее соблюсти беспристрастность, - пояснила очевидное Зина. - Тут всё зависит от характера человека: скромный будет принижать свои достоинства, тщеславный - преувеличивать, и, если даже попадётся такой человек, который сможет дать себе объективную характеристику, то как понять, что она объективна, если вы не знаете этого человека?

Зине показалось, что Жак Ванрелл одобрительно улыбался, пока она выкладывала ему свои соображения и, судя по тому, что тему эту он более не поднимал, ответ его действительно устроил. Непонятно, правда, почему - ведь Зина так ничего о себе и не рассказала в итоге.

В этот момент Зина услышала знакомый, крикливый и властный, голос своей "подруги" - графини Мари ле Фондан.

- Милорд, миледи, - громко обратилась та к Кастлеру Оделлу и Милене Севаньон, которые были хозяевами вечерами, - приглашенные вами музыканты играют превосходно, но почему мы не слышим пения? Предлагаю попросить спеть для нас всех мою подругу, графиню Эжению де Лавиньяк - вы же знаете, какой у неё чарующий голос. Уверена, она не откажет. Графиня?..

После этих слов все собравшиеся лорды и леди стали крутить головами в поисках леди Эжении, а Зина в этот момент тоже оглядывалась, только с иной целью: в панике она искала, где бы спрятаться. У Зины совершенно вылетела из головы эта сцена: её подруги специально вызвали Эжению спеть, чтобы продемонстрировать герцогу Ланттарскому, насколько тот ошибся с выбором невесты. У Эжении и в самом деле, согласно роману, был чарующий, с лёгкой хрипотцой, голос, и великолепный слух. Вся беда в том, что самой Зине еще со школы не раз говорили, что ей медведь по обоим ушам потоптался, а когда девушка, забывшись, пела в ванной, ей начинали стучать по батарее соседи. Словом, из Зины певица была никакая, и повторить сцену с выступлением Эжении никак не могла - несмотря на то, что обладала её телом и, следовательно, голосом. Но едва ли стоит надеяться, что это ей как-то поможет, что тело само вспомнит, что надо делать, как это было с танцем. Ведь в танце её вёл умелый партнёр, а тут она даже слов той песни не помнит. Что-то о любви, выборе и летящих вдали белоснежных птицах, кажется? Да и слух-то у неё остался прежним, и необходимые навыки отсутствуют...

Поскольку её уже заметили, то прятаться было поздно. Зина медленно поднялась, сжимая в кулаки и разжимая вспотевшие ладони, решая, выйти ли ей сейчас и спеть "От улыбки станет всем светлей" - опозорившись на весь высший свет, или же срочно что-то придумать, чтобы отказаться. Может, если она споёт их рук вон плохо, то главная героиня поймёт, что Зина ей не соперница? Или так нельзя делать, ведь по сюжету они должны быть врагами?

- Скажите, что вы сегодня не в голосе, - раздался позади неё шепот герцога Монтеберского, о присутствии которого Зина уже успела забыть.

- Благодарю вас, дорогая, за комплимент, - громко начала Зина, решив последовать неожиданному совету, - но сегодня я что-то не в голосе. Возможно, нас порадует своим пением хозяйка вечера? Что скажете, графиня?

Последние слова Зины были обращены к Милене. Та заметно смутилась, но отказываться не стала. Зина же с облегчением опустилась обратно в кресло, шепнув герцогу Монтеберскому "Спасибо!" Заинтригованный герцог Ланттарский приказал музыкантам подыграть и... Волшебный голос юной девушки очаровал всех присутствующих. Зина вообще сидела, затаив дыхание, не чувствуя, как по её лицу катятся слёзы - настолько грустная и волнующая была песня, настолько голос главной героини проникал в самую душу. Весь зал словно замер, перестав дышать - и только когда отзвучали последние аккорды и стих неземной голос Милены - только тогда раздался дружный вздох.

Зина, словно очнувшись, ощутила влажные дорожки на щеках - и тут же перед ней возник белоснежный платок. Не оборачиваясь, девушка поблагодарила герцога Мотеберского - а это именно он оказался столь любезен и предусмотрителен - и аккуратно высморкалась в платок, стараясь особо не трубить при этом. Однако по тому, какими взглядами её окинули ближайшие лорды и леди, и как усмехнулся по-доброму сам герцог - Зина поняла, что снова что-то сделала не так. Брошюрка по этикету была довольно тонкой и о том, как правильно сморкаться леди на приёме, там написано не было.

Использованный платок девушка, разумеется, возвращать герцогу не стала, а убрала в сумочку, попутно достав зеркальце и убедившись, что тушь не размазалась по щекам. Только после этого Зина смогла взглянуть в глаза сидевшему по соседству мужчине:

- Спасибо, что выручили, - произнося эти слова, девушка сама не знала, за что благодарит - за платок ли, или за подсказку насчет голоса. Наверное, за то и другое вместе.

- Не за что, - отозвался герцог. - Мой долг - помочь прекрасной леди в затруднительной ситуации.

И, хотя лицо герцога было серьёзным, Зина явственно ощутила смешинки в его голосе.

"Этот герцог смеётся надо мной? - Задумалась Зина. - Но, даже если так, видно, что делает он это не зло. Кажется, он хороший человек."