Бывшая Москва

Глава 14

Стражник точно не принадлежал к самым легконогим и выносливым обитателям Города. Во всяком случае, совсем скоро начал пыхтеть и задыхаться.

— Стоять, я сказал!

Маша на мгновение обернулась, заметила, что он шарит в кармане, видимо, пытаясь на бегу вытащить оружие. Сердце екнуло, но в этот момент Ян потянул ее вперед, и они понеслись по пустой темной площади, легко оторвавшись от преследователя. Стражник безнадежно отстал, а с пистолетом произошел какой-то конфуз. На всякий случай беглецы еще попетляли по безлюдным закоулкам и дворам. Потом перешли на быстрый шаг, а дальше уже можно было идти совершенно спокойно.

— Почему когда я с тобой, мне все время приходится удирать? — устало выдохнула Маша.

— Так уж совпало.

— А с какой стати мы вообще побежали? Ничего ведь противозаконного не делали. Или у тебя не было с собой карточки гражданина?

— Была. А еще у нас с собой были сумки с деталями.

— Но ведь это не преступление, сам же говорил. Эти железки все равно валяются никому не нужные. Что за ерунда!

— Лучше лишний раз не нарываться.

— Как ты думаешь, Богдана не поймали?

— Нет, конечно. Он быстро бегает, когда надо, хоть весь из себя такой заторможенный кажется. Ты обратила внимание: эти стражники в какой-то другой форме? И вообще не похожи на обычных патрульных. От обычных так просто не оторвешься, а наши уже старые оказались и нетренированные. Слышала, какая у того старикана одышка? Наверно, ветеран бдительности, из тех, которые целыми днями в конторе штаны протирают. Непонятно, как их сегодня на улицу занесло.

Маша пожала плечами.

— Какая разница? Главное, чтобы у нас неприятностей не было. Ты уверен, что они нас не опознают и не будут разыскивать?

— Уверен. Мне кажется, у стражников людей стало не хватать, вот и отправляют всяких канцелярских крыс дежурить на улицы. Похоже, скоро начнется.

— Что начнется?

— Сама увидишь. Перемены начнутся.

— Ян, вообще это все неправильно. Я не собираюсь носиться по Городу и прятаться от стражников. Они же представители Лидера. У меня никогда не было проблем со Всеобщим Милосердным…

Ян молча поставил обе сумки на асфальт и поцеловал Машу в губы. Стояли обнявшись, разгоряченные бегом, и никуда не хотели уходить с пустынной улицы, где заброшенные дома темнели окнами без стекол. Оторваться друг от друга было почти невозможно, но через какое-то время Маша все-таки умудрилась выскользнуть из объятий Яна.

Говорить о том, что сейчас произошло, было неловко. Лучше просто-напросто сделать вид, будто все идет как обычно.

— Где мы вообще? Далеко забежали?

— В восемнадцатом секторе. До станции близко, и метро еще работает.

— Я никогда не бываю на улице в такое время. Только если смена поздно заканчивается. Но там ведь дорога знакомая.

На этот раз Маше в кои-то веки удалось попасть в квартиру незамеченной. Свет нигде не горел, значит, родители уже улеглись спать. Сняла плащ и платок, стянула с ног сапоги. Не помешало бы поставить чайник и перекусить. Она тихонько двинулась на кухню. Когда проходила по коридору мимо родительской спальни, ей послышались странные звуки. Не задумываясь, заглянула в открытую дверь и застыла на пороге.

На широкой кровати сплелись смуглое мужское и казавшееся по контрасту с ним почти белым женское тело. В окне светила луна, поэтому Маше было отчетливо видно все, вплоть до испарины на голой коже. Мышцы на мужской спине ритмично перекатывались, длинные волосы женщины разметались по подушке. А стоны становились все громче, удивительно, как Маша не услышала их еще в прихожей. Было почти невозможно поверить, что охваченная любовной горячкой пара — родители, как правило, спокойные и даже холодноватые. Но в этой картине не было ничего постыдного и развратного. Это было красиво.

Маша, позабыв про ужин, шагнула обратно в коридор, пока ее не заметили, и юркнула в свою комнату. Свернувшись клубочком под одеялом, она вспомнила о том, как в выпускном классе и на курсах бдительности все упорно твердили, что половая связь оправдана лишь в целях продолжения рода…

*****

Утром, когда Маша зашла на кухню, там уже аппетитно пахло. На жестяной печке шипела раскаленная сковородка.

— А ты как дома оказалась? — искренне удивилась мать.

«Значит, не заметили меня», — с облегчением подумала Маша.

— Я вернулась очень поздно. Генератор опять сломался, и нас до утра отпустили. Не стала вас будить, сразу спать легла.

Почувствовала, что краснеет, и отвернулась.

— Вот и замечательно. А я уже успела блинчики испечь. По-моему, неплохо получилось, мука почти без примесей попалась.

Она поставила перед дочерью глубокую миску, в которой млели лоскутки подрумяненного теста, застегнула верхнюю пуговицу на своем узком халате с полинявшими цветочками. Темно-каштановые волосы, обычно закрученные в тугой пучок, сегодня свободно спускались на плечи. Маша вдруг заметила, какая у матери тонкая талия, а бедра и грудь почти как у девушки. Плавные движения, спокойное лицо… Повязки на запястьях она уже сняла, остались только небольшие полоски пластыря. Мать рассеянно улыбалась и смотрела куда-то мимо Маши, в окно, за которым клубились облака.

— Тебе сегодня с утра на работу?

— Само собой, — ответила Маша, подхватив верхний тонкий кусочек теста. — Опять на сутки.

— Может, попробовать поискать другую работу? Это, правда, сложно и без особой причины трудно уволиться, но стоит попытаться. Тяжело ведь так сутками пахать.

— Я не очень сильно устаю и привыкла уже. Зато потом целые сутки или даже больше делаю, что хочу. — Маша дожевала блинчик, отхлебнула чай из чашки. — Вкусно. Это уж получше, чем всякие брикеты.

— Говорят, норму выдачи брикетов скоро уменьшат. Режим экономии... А, перебьемся как-нибудь, — мать небрежно махнула рукой. — Еще много вещей осталось, которые можно на продукты обменять. Нам все-таки повезло со старшими поколениями...