Бывшая Москва

Глава 21

В вестибюле метро всех разворачивали обратно, проход к спуску был перекрыт.

— Что случилось? — спросил Ян у парня, который попытался спуститься раньше них и теперь с недовольным видом возвращался.

— Говорят, авария. Может, и врут. Я краем уха слышал, стражники кого-то ловят, вот и перекрыли входы и выходы. Забегали теперь, — он ухмыльнулся. — Ну, всех не переловят. А нам придется на паробусе тащиться.

— Придется.

Паробуса ждали долго, толпа на остановке все прибывала.

— Ян, ты иди домой, сама доберусь, не маленькая.

— Да мне все равно сейчас делать нечего.

— Ах, вот как…

— Я пошутил. Маш, мне расставаться с тобой неохота.

— Тогда другое дело. Мне тоже.

Когда потенциальных пассажиров набралось гораздо больше, чем достаточно, паробус подъехал, устало вздыхая и выбрасывая клубы дыма. Его облезлые сине-белые бока, залепленные многолетней грязью, казалось, вот-вот с треском лопнут из-за обилия скопившихся внутри людей. Трудно было поверить, что сейчас в салон сумеет просочиться еще хоть один человек. Однако некоторым счастливчикам это удалось, в том числе Маше с Яном. Дверца скрипнула, закрылась, паробус медленно тронулся с места.

Маша всегда боялась толпы, и хотя рядом с Яном это чувство притуплялось и отходило на второй план, все равно было очень неприятно находиться среди незнакомых людей, с недовольными-угрюмыми-озлобленными или в лучшем случае просто равнодушными лицами.

«Если вдруг кто-то из них ударит другого, — подумала Маша, — а тот ответит, остальные тоже полезут в драку. Обязательно. Достаточно одного неверного движения, чтобы все окончательно возненавидели друг друга».

Она хорошо помнила, как однажды (ей было лет пять), они с матерью стояли в очереди за продуктами, которые выдавали по продовольственным карточкам в переулке неподалеку от их дома. Кто-то из стоявших впереди что-то не поделил с соседом, вспыхнула короткая перепалка, которая почти мгновенно перешла в яростную вспышку агрессии. Люди, среди которых были и мужчины, и женщины, толкались, протискивались сквозь толпу, кричали. Некоторые пытались выбраться и пока не поздно унести ноги из узкого закутка между домами, теперь походившего на настоящую западню. Но большинство будто только и ждали повода, чтобы выплеснуть накопившуюся злобу. Мать успела подхватить Машу на руки и протиснуться назад. А дальше — бегом из вопящего десятками голосов взбесившегося переулка. Остановилась она и опустила дочку на землю только в своем дворе. На ее лице был написан ужас.

Маша вздрогнула и прижалась к Яну.

Прямо на нее смотрел странник. Непривычно было видеть его в одиночестве, обычно странники перемещались по Городу группами. А этот парень по какой-то причине оказался среди горожан, настороженно косившихся на его широкий пояс со сморщенными лоскутами кожи. Пассажиры в битком набитом салоне каким-то образом ухитрились встать так, чтобы не прикасаться к страннику. Парень с коротким ежиком волос, не слишком высокий и мускулистый, со светло-голубыми глазами и белесыми ресницами… Так близко, словно самый обычный человек, возвращавшийся домой с работы. Ян заметил, куда смотрит Маша, подвинулся, и она оказалась наполовину спрятанной за его спиной. Теперь странник перевел взгляд на Яна. Несколько секунд они стояли, уставившись друг на друга, потом одновременно опустили глаза. Маша заметила, что оба едва заметно усмехнулись. Хотя, возможно, ей это померещилось.

На следующей остановке странник вышел, и сразу стало как-то спокойней.

— Ты его знаешь? — шепнула Маша.

— Нет. Откуда я могу его знать? — небрежно ответил Ян.

До Машиной остановки они доехали без приключений.

— Ян, ты меня до самого подъезда не провожай. А то в прошлый раз…

— Да, в прошлый раз твой родитель на меня так воззрился… Я уж думал, сейчас начнется кулачный бой. А он у тебя очень даже не хилый.

— До кулачного боя не дошло бы, но лучше пока ему на глаза не попадаться. Я про тебя уже немного рассказала. Мама нормально настроена, но ни к чему лишний раз… И потом соседи вокруг. Знаешь, какие любопытные есть.

— Знаю. В доме, где мы раньше жили, одна соседка на всех подряд доносы строчила. По любому поводу. От нее даже в комендатуре шарахались, так им надоела.

— У нас вроде таких нет, хотя тоже всякие встречаются. Ну, пока?

— Пока.

Ян отправился в сторону метро, рассудив, что перекрыть могли не все станции, а Маша завернула за угол и через минуту оказалась в собственном дворе.

Навстречу быстрым шагом приближалась соседка. Маше эта пожилая сплетница категорически не нравилась. Она даже старалась как можно реже пересекаться с соседкой, чтобы лишний раз не здороваться и не оказаться втянутой в бесконечную беседу. Особенно не хотелось бы попасться на глаза вместе с Яном. Хорошо, что он успел исчезнуть из поля зрения. Однако сейчас сворачивать было поздно, соседка ее заметила, замахала рукой. Видно, что-то произошло.

— Посмотри-ка, что я нашла на остановке. Там целая кипа таких бумажек была.

Она покопалась в своей тряпичной сумке и вытащила измятый листок.

— Вот, прочти, что пишут.

У Маши перед глазами замелькали короткие строчки, из которых внимание привлекали отдельные слова, набранные крупным шрифтом.

ЛИДЕР

БРИКЕТЫ

РАБОЧИЙ ДВОРЕЦ

ДОЛГО НЕ МОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ

и так далее.

— Надо выбросить и порвать! Надежней будет сразу сжечь. Чтобы больше никто не заметил, — пробормотала соседка, опасливо оглянувшись. — А твоим родителям ничего такого не попадалось?

— Нет. Им никогда ничего такого не попадается, — ответила Маша.

Ей хотелось как можно скорее избавиться от неприятного общества, добраться до квартиры и захлопнуть дверь. Выпустила листок и положила на пухлую ладонь соседки.

— Сами сожгите, а я спешу очень.

Она сразу вспомнила, где и когда уже видела такую бумагу и такой шрифт. Правда, издали. В мастерской друзей Яна, несколько дней назад.