Бывшая-новая одноклассница

Глава вторая. Девочка с задней парты.

Глава вторая. Девочка с задней парты.

Они встретились вновь. В среду. Полдевятого. Солнце светило блестящими каплями и валилось через стёкла в кабинеты. Осенняя пара — новые ожидания и начинания. И тут она. Полина. Другая, но такая же. Паша не помнил, чтобы у неё были такие глаза: тёмные, насыщенные, цвета бархатной ели. Паша не мог понять чем его привлекла миниатюрная девчонка, одиноко сидящая за последней партой первого ряда. Да кого он обманывает?! У него было несколько предположений на этот счёт! Это всё Женька, определённо, Женька!

— Поможешь мне с книгой! — говорила она и повторяла это не елиножды.

Женька частенько задавалась вопросом: Возможно ли, что в реальной жизни между героями могут возникнуть чувства, если один из них — новенький, который спасает главную героиню от злых одноклассников, а второй персонаж — девочка, которую всех гнобят? Но самое интересное другое — как впоследствии одноклассники будут реагировать на новоиспечённую парочку? По словам Жени, Паша идеально подходил под роль новенького-красавчика. Но он скептически отнёсся к затее, ведь если воплощать задуманное, то ко всему приплетутся чувства. Женька, конечно, отметила, что это никакой не спор, и что она не собирается никого заставлять влюбляться, но ей было бы интересно увидеть во что всё может выльется. И это «интересно» так невинно звучало из её уст. Но всё началось намного раньше...

Неделю назад Паша шагал по направлению к новой жизни и ещё не догадывался, что его ждёт впереди. Тёплые волны солнца согревали макушку, лето никак не хотело покидать сознание.

— Да брось, Пашечка, новая школа — новые возможности. Новые ситуации, стычки, происшествия, которые ты будешь мне пересказывать! — воодушевлённо орала Женька, да так, что приходилось одёргивать телефон от уха. Громкая девушка, вся в тётю Марину. Только Паше до сих пор было не понятно, от кого Женька уноследовала манию написать бесцеллер. Всё ей нужно было подавать на блюдечке с голубой каёмочкой: описания драк, споров; кто, что говорил и что делал. Оправдывала она свои требования так:

— Пашечка, мне это надо для истории. Для того, чтобы она была живой! Чтобы ты читал и говорил:«Так как в жизни и не грамма фальши!»

Паше ничего не мог сказать против такого аргумента. Он лишь недовольно думал: «Опять её — «Пашенька», аж зубы свело». Но потом Женька замолкла, что было очень удивительно. Так выглядело затишье перед бурей. Милая тишина, что должна была разгореться искристым огнём, не меньше. Женька молчала, лишь изредка задумчиво выдыхала в трубку: переваривала новости и выстраивала идеальный план.

— Тебе невероятно идёт молчать, Жень. Ты обворожительна в состоянии безмолвного симбиоза мыслей, — решился на шутку Паша.

— Ха-ха, — крякнула она в ответ. — Говоришь, бывшая-новая одноклассница? Интересно...

— Сюжет?

— Ты не поверишь насколько крутой!

— Мавка уже ревёт от твоей гениальности?

Мавка, Маргарита Мерицкова или Нечисть, как часто называл её Паша — лучшая подруга сумасшедшей сестрёнки, причём интернет-подружка, но самая лучшая из существующих в мире, и самая адекватная, что было важно для Паши. Они уравновешивали друг друга. Если безумия Женьки происходили за закрытыми дверьми воображения, то Марго смело вступала в схватку с событиями и людьми, чтобы проверить все теории Женьки. А теперь подопотным стал сам Паша, и это обстоятельство не очень-то ему нравилось.

— Не отвиливай! Неужели ты боишься? — удивилась Женька с другой стороны провода, и Паша буквально увидел её насмешливо-сверкающие глаза и исказившиеся губы в лукавой улыбке. — Почему ты так к ней и не подошёл?! — в итоге разачарованно вздохнула она, поняв что дело не сдвигается с мёртвой точки. — Ты спокойно смотришь на весь беспредел? Её же за человека не считают, а если замечают, то отпускают нелецеприятные шуточки. Сам мне рассказывал! Одумайся! Вы — земляки! Тебе ещё нужны аргументы?!

Для Паши не нужны, потому что было в Полине что-то притягательное. В её тёмных беспорядочно распущенных волосах, тихих глазах невыразимого оттенка коры с зеленоватыми вкраплениями. В них теплилась невысказанная история. Улыбка то ли грустная, то ли до того безымоцианальная, что тоска брала от одного взгляда на неё. Давно они с ней не видились: три года прошло и вот они снова одноклассники. Презабавно. Судьбаносно? Женька сказала именно так. Женька была девушкой расторопной оттого и доставучей словно семьдесят бульдозеров вместе взятых.

— Ботинок! Сандаля! — негодовала она, не услышав от Паши долгожданного: «Я стану рыцарем для Полины Максимовой!»

— Я — сопог?

— Угу, спопог! — согласилась она. — Погоди, ты надо мной смеёшься? Не смей! Бесчувственная ты... шляпа!

Паша присвистнул. Шляпой его ещё никто не называл.

— Ладно бы только ребята задирали, но то что учителя её дискридетируют совсем не педагогично! — не переставала рассуждать Женька. — Ты должен помочь ей. Да! Должен!!!

Но Паша был иного мнения. Он считал, что ничего не решит, если переломает нос обидчика без исключения на возраст, здоровье, пол и положение в обществе, наоборот, такое поведение лишь навлечёт беды. Против толпы идти бывает сложно и безрезультатно.

— Женя, мы не в очередном романе. И проблема эта не вселенского масштаба.

— Для девочки любые придирки маштабом с космос, — заявила она снисходительным тоном.

За неделю Паша сравнительно привык к новой обстановке, людям, ситуациям, к маячившей, знакомой, вечно унылой, мордочке. Но может Женя и была права. Нужно что-то делать с происходящим, хотя всё относительно спокойно, если не считать выкрутасов математички и исторички, и редкие моменты неуклюжести Максимовой, влекущих за собой без какого-либо повода приколы пацанов. Никакого чувства благородства. Видно, что усмехаются они не по-доброму. Вот она — детская жестокость. Именно детская, потому что здравомыслящий человек не стал бы гнобить того, кто слабее. Никого бы не гнобил! А многие ребята в классе умели вогнать себя в раздражённое состояние, сея вокруг негативные вибрации.