Бывшая-новая одноклассница

Глава третья. Заступник.

Если собрать всех бездельников и засунуть в один класс, то картина предстанет такая, потому что все люди одинаковы в тот момент, когда учитель выходит из кабинета, и появляется время списать или сверить с кем-то ответы. Волна шелестящих переговоров минула лишь Полину, а Паша настольгически втянул воздух. Так посидишь, и как будто не было трёх лет. Знакомая макушка впереди. Раньше она сидела прямо напротив, и он дышал ей в затылок. Ситуация отныне повторяется.

Вот уже немеренное количество времени Паша задавался одним и тем же вопросом:«Как вернуть расположение Полины Максимовой?» Позавчера он немного наладил контакт, объяснил тему по математике (так уж вышло, что они стали соседями по парте), и она даже вымолвила тихое «спасибо»! Но если всё будет продолжать двигаться так медленно не видать ему милости Евгении Поскрёбышевой. Она не простит ему, если Полину продолжат травить, и не только потому что это далеко не по сюжету, а потому что вся семейка у них такая: нелюбящая невежества. Тк говорила сама Женька, а с Женькой спорить себе дороже! Так что Паше было необходимо показать, что он Полине не враг и что он тот, кому она может доверять. Общие разговоры могут сблизить, только вот, о чём поговорить? О бывшем классе? Вполне возможно он скажет:

— Помнишь Антонину Анатольевну?

А она, быть может, ответит так:

— Конечно! До сих пор всё в «склератички» записываете?

Склеротички — это тетради с правилами по английскому языку. Все дети — склеротики и не могут запомнить, чем отличается Present Simple, от Past Continious, а уж если появляется какой-то Perfect, держите семеро... Поэтому Паша ответит:

— Как иначе? Мы забудем правила, если они будут не в склеротичках.

Но можно припомнить и о смешных ситуациях, которые должны были отложиться на подкорке. К примеру, как пенал кидали по всему классу, а потом Ваня, не подрасчитав то ли траекторию, то ли растеряв внимание, выбросил содержимое прямо в окно или как Диля забросила лепучку на потолок кабинета географии. А как чуть было проектор на тот свет не отправили? Без вздрагиваний смеха и не вспомнить. Были времена...

— Давайте поедем в следующие каникулы в Москву? — прилетело с последней парты с первым звуком звонка на перемену. — В магазинчики заглянем, в кафэшки. Поедим?

Все как по команде все зашевелились, такие предложения звучали не в первый раз.

— Паш, ты с нами? Родаки — не варвары, отпустят?

— Не варвары. А когда у нас каникулы?

Взмах ресниц, поворот головой — в Полину полетела записка. Прямо в затылок. Детский сад — штаны на лямках. Кто-то до сих пор не вышел из кубертатного периода. Именно поэтому Полина и предпочитала сидеть на задних партах. Даже не видя её лицо, можно было догадаться, что она тяжело вытягивает ноздрями воздух — готовиться к следующей атаке.

Безумные мысли полезли в голову Паши, но нет, Суперменом он не хотел быть. Не его это проблемы и заботы. Женька, что б её, с её мыслями и идеями! Но и воспитание не оставляло в покое, напоминало о себе. Будь примерным мальчиком — завет номер один.

Всё здесь подозрительно походило на американский фильм: героиня-изгой каждый раз со звонком быстро выскакивала из класса, чтобы ей не успели наговорить гадостей. Так Полина частенько и поступала.

— Максимова, почему ты не оправдываешь свою фамилию? — усмехнулся Максим, в развалочку вскакивая с места. О поездке он за секунду забыл. Его бы Паша описал как среднестатистического парня, но Женя явно заговорила о его чёрных волосах цвета вороного крыла и глаз крестального цвета ясного неба. — Когда ты уже признаешься мне в любви? — продолжил он насмехаться.

— Отстань от меня.

Полина вониственно затянула воздух и посмотрела прямо на обидчика, жалкая попытка выглядеть сильной. Маленький оленёнок, попавший в окружение кровожадных тупых зайцев. Тут ещё посмотреть надо, кто лучше — благородный олень, который может расправить шею и показать рога или зайчишки, только на то и способные, что грызть морковку вперемешку с безмозглыми прыжкам-выяснениями, кто тут круче.

— А может Максимовой новенький понравился? — вступила в перепалку Марина, элегантно устраиваясь на парте. Девчонки в миг внемли риторическому вопросу иначали шептаться. Они не слишком сочувствующие. Стадо коз, поверевших в ложные убеждения об ущербности Полины. Иначе, почему все её так недолюбливали?

Полина ничего не ответила на выпад. Она вышла из класса, и крапивный уксус прошёл тенью несправедливости по сердцу.

Сегодня утром Женька прислала один отрывок, не простой, с философскими думами. О том, что жизнь одна и быть в ней тем, кем не хочешь, слишком дорогое удовольствие. Оглянёшься когда-нибудь через сорок лет, а там ничего и нет, лишь серая тусклая плёнка жизни какого-то чужака. Поэтому не надо бояться меняться, и надо не бояться быть собой. Окружающие заметят, пообсуждают, но в итоге ты выйдешь победителем, если не поддашься их уговорам. И Паша то и делал, что поддавался совсем не тому, чего хотел. Медленно, но верно он превращается в зайца из стада.

— Почему Максимова ненормальная? — задал Паша накануне вопрос быстрее, чем мозг мог бы сообразить о совершённом. Ладонь уперается в подоконник, и Паша впирился в Виталика взглядом.

— Ненормальная вот и всё. Она сама по себе странная, — пожал тот плечами.

Пашу ответ обрадовал. Отличное объяснение! Ему стало понятно, что ничего не понятно. Такие же пояснения он слышал и от Стаса, и от девчонок. Но всё-таки должна была быть какая-то причина. Или Паша настолько иностранец для них, что их не понимает.

— Но за что Полину затравили?— настойчиво продолжил ор, но понимал, что вряд ли докопается до истинной причины.

— Её за это все и травят, — в удивлении протянул Виталик, нахмурившись. — Она ж странная... некрасивая...

«Здрасти приехали! » — крикнула в Паше Женька. Неужели все уже настолько привыкли смеяться над Полиной? Невоспринимать её всерьёз? Обычное общение с ней всем кажется настолько бредовой идеей, что лучше утопиться в лаве, нежели сказать ей доброжелательное «привет»? Все считают её пустым местом, травят изподтишка, иногда в открытую. Обществознание в этом классе точно никто не учит, потому что статьёй сто десятой УК РФ установлено, что за доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, (что на секундочку и происходило, если раскрыть глаза), следовало наказание лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.