Бывшая офицера Кравцова

Глава 11

Я уже почти выхожу из своего укрытия в дверном проёме. Из этого спасительно узкого пространства между коридором и залом, где у меня ещё есть иллюзия безопасности.

От сюда я вижу, кто куда смотрит, слышу интонации, замечаю мельчайшие движения, и у меня есть секунды, чтобы продумать, что сказать и как не сорваться.

Но именно в тот момент, когда я собираюсь собраться с духом и вмешаться, из-за одного из маникюрных столов резко подскакивает дамочка.

– Илюша, что случилось?! – вскрикивает она и буквально подлетает к Кравцову, хватая его за руку с таким видом, будто сейчас будет не разбор полётов, а немедленная защита её мужчины от всего мира. – Это безобразие! Я им такие отзывы накатаю, ты не представляешь!

Илюша...

Нет. Я не ревную. Восемь лет прошло и я давно научилась жить без него и даже без мысли о нём. Но это обращение звучит слишком… привычно. Оно из моего прошлого, тогда толькко я так могла его называть. Словно такое право было лишь у меня и осталось за мной навсегда.

Однако реальность иная. В ней он давно мой бывший и не часть моей истории, а чей-то близкий.

Я рассматриваю девушку внимательнее, с женским любопытством.

Высокая, ухоженная, лет двадцати пяти, может, чуть больше. Волосы идеально уложены. Холодный блонд, без намёка на желтизну, явно свежая работа хорошего мастера.

Лёгкое летнее платье садит по фигуре, подчёркивает талию, линию декольте.

Голос у неё капризно-возмущённый, будто салон оскорбил лично её, а не её спутник получил жеваной рябиной по машине.

– Я так и думала, что это помойка и не нужно верить этим хвалебным отзывам! – продолжает она громче, оглядывая зал с неприязнью. – Что за контингент вообще? Ребёнок какой-то дикарь! Детей вообще дома надо оставлять, а не с собой брать. Есть бабушки, дедушки, отцы в конце концов!

Она бросает фразу про отцов легко, не задумываясь, как будто для всех в мире это естественная, гарантированная опция. Как будто у каждого ребёнка по умолчанию есть взрослый мужчина, готовый подхватить, присмотреть, воспитать.

Ребёнок какой-то дикарь.

Я чувствую, как внутри поднимается горячая волна злости. Сначала она обжигает горло, делает дыхание чуть резче. Потом медленно расправляет плечи, выпрямляет спину, заставляет подбородок приподняться на полсантиметра выше.

Потому что одно дело злиться на меня, на салон, на ситуацию.

И совсем другое, позволить себе так говорить о моём сыне. О маленьком человеке, который, да, шкодный. Да, временами неуправляемый. Да, способен за пять минут устроить локальную катастрофу. Но он смелый. С фантазией. С характером. И уж точно не дикарь.

В её словах снисходительное презрение. Как будто она оценивает не поступок, а сам факт существования ребёнка.

И именно эта фраза неожиданно делает меня смелее.

Не Илья. Не его злость.

А вот это презрительное, брошенное в сторону моего сына слово.

Потому что я могу стерпеть многое. Могу закрыть глаза на хамство в свой адрес. Даже проглотить демонстративное помойка.

Но я не позволю никому стоять в моём зале и оскорблять моего ребёнка.

И мне хочется спросить у судьбы почти с сарказмом:

Это из-за неё он меня бросил?

Или это уже десятая по порядку?

Видеть, на кого тебя предположительно променяли, неприятно.

Даже если прошло восемь лет и ты вычеркнула человка из своей жизни. Где-то в самом тёмном уголке души всё равно шевелится детский, глупый вопрос, который взрослая женщина обычно давит в себе на корню:

А чем она лучше?

Она красивая. Уверенная. Ухоженная. Такая, которую не стыдно вывести в ресторан, посадить рядом, показать друзьям. И эта мысль могла бы ударить по самооценке, если бы я сама не была такой. Никакая я не мышь, не дура. Яркая, симпатичная.

Я ловлю себя на том, что автоматически расправляю плечи.

Потому что я больше не та девочка, которую можно бросить по телефону и оставить с ключами в почтовом ящике.

Я взрослая женщина. У меня бизнес, сотрудники, клиенты. У меня сын. У меня жизнь, которую я вытянула своими руками. И я не собираюсь позволять никому, даже человеку из моего прошлого, устраивать цирк в моём настоящем.

– Это вообще нормально? – продолжает возмущаться дамочка. – Ребёнок плюётся в машину! Это же варварство!

Илья бросает на неё короткий взгляд.

– Успокойся, – говорит сухо.

Но она не собирается успокаиваться. Такие женщины не умеют этого вовремя делать, когда они в центре событий. Если завелась, пока скандал не развернет не угомонится.

– Нет, это недопустимо! – повышает она голос ещё больше. – Я сейчас в сеть всё выложу! У меня сто тысяч подписчиков, между прочим! Такой обзор вам сделаю, что больше ни один уважающий себя человек даже в туалет к вам не зайдет.

Я почти усмехаюсь, потому что в этот момент абсурд ситуации становится настолько явным, что хочется рассмеяться прямо вслух, чтобы не заорать.

Ну конечно.

Блогершу себе нашёл.

Мне этот цирк порядком надоел и поэтому более не медлю.

Выхожу не торопясь в зал. Все взгляды постепенно сходятся на мне. Мастеров, клиенток, Веры. Все ждут, что же будет дальше.

– Простите, – произношу я, перекрывая шум, – что, собственно, здесь происходит?

Дамочка оборачивается ко мне первой.

Сканирует взглядом сверху вниз. Быстро, оценивающе. Видит простую рубашку, строгие брюки. И, кажется, не понимает, кто я: администратор? директор?

– Вы здесь главная? – спрашивает она раздражённо. – Вы вообще контролируете, что у вас происходит?

Я перевожу взгляд на Илью.

И он смотрит на меня так, будто я призрак из прошлого, который материализовался в самый неподходящий момент.

Офицер. Она (не) твоя

Виктория Золотова

https://litnet.com/shrt/gA-P

Хотела сделать мужу сюрприз, вернувшись из командировки пораньше, и застала своего благоверного между ног какой-то блондинки.

— Юль, ты всё не так поняла, — говорит подонок, вытирая ладонью рот.

Нащупываю рукой вазу и швыряю в предателя…