Бывшая офицера Кравцова

Глава 16

Просто смотрю через лобовое стекло, которое внезапно стало экраном чужой, закрытой для меня жизни.

Тёмный седан уже ждет их у края тротуара. За рулем угадывается чей-то силуэт, но отсюда, из своего укрытия, я вижу лишь неясные очертания того, кто занял это место.

Тома открывает заднюю дверь, помогая мелкому взобраться внутрь, и он исчезает в недрах салона, так и не закрыв рот ни на секунду.

Перед тем как закрыть дверь, она на мгновение замирает и просто кладет ладонь ему на макушку, коротким, обыденным жестом взъерошивая волосы. И этот простой, доведенный до автоматизма знак нежности бьет по мне сильнее, чем если бы она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

Она садится на переднее сиденье, и тяжелый хлопок двери ставит точку в этой сцене. Машина плавно трогается с места.

Я продолжаю смотреть, не в силах отвести взгляд, провожая глазами габаритные огни, которые становятся всё меньше и тусклее, пока окончательно не растворяются в потоке за поворотом.

Только когда улица пустеет, я замечаю, что костяшки пальцев, вцепившихся в руль, побелели от напряжения. Усилием воли заставляю себя разжать хватку.

Сколько ему может быть?

На вид лет семь, может быть, восемь. В голове против воли включается безжалостный счетчик, отсчитывающий годы назад.

Получается... Это случилось почти сразу после того, как мы расстались.

Значит, она кого-то встретила. Это логично, это правильно. Жжизнь не обязана замирать в той точке, где я ее оставил.

Наверное, замуж вышла.

А может... я криво усмехаюсь собственным мыслям... а может, и там не всё гладко. Мужики ведь разные бывают, и не каждый способен оценить то, что имеет.

Эта мысль оставляет во рту мерзкое, кислое послевкусие. И дело не в том, что я желаю ей провала или боли. Нет, я не настолько мелок.

Просто мне невыносимо осознавать сам факт присутствия кого-то другого в ее жизни. Что он всегда рядом. И днём и ночью...

Я резко поворачиваю руль, заставляя себя очнуться. Хватит. У меня сегодня свои маршруты, своя, выстроенная по линеечке жизнь и встреча, на которую я уже опоздал.

Выезжаю со стоянки, вливаясь в вечерний поток, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.

Через пятнадцать минут я на месте. Смотрю на забитую до отказа стоянку и бросаю взгляд на циферблат: сорок минут опоздания.

Для человека, который привык ценить чужое время, это паршивое начало, почти капитуляция перед обстоятельствами.

Открываю сообщение от Ксюши: «Мы за столом у окна».

Внутри меня встречает обволакивающая смесь звуков и официанты с приветливыми улыбками.

Ксюшу я узнаю мгновенно. Напротив нее сидят двое: мужчина лет шестидесяти и женщина его возраста. В них читается та особая порода людей, которые привыкли к качественному сукну костюмов, хорошим ресторанам и праву задавать вопросы первыми.

Ксюша замечает меня, и в её «Наконец-то!» смешиваются облегчение и скрытый укор. Я подхожу, чувствуя на себе два оценивающих взгляда.

– Добрый вечер, – произношу с улыбкой и только сейчас понимаю, что совсем забыл про цветы.

– Папа, мама — это Илья.

Мужчина поднимается и крепко жмет мне руку. Взгляд у него прямой, цепкий.

– Сергей Викторович. Это моя супруга, Наталья Петровна.

– Илья Владимирович.

Он сканирует меня с ног до головы.

– Садитесь, – кивает на стул.

Официант материализуется из ниоткуда, наполняя бокалы водой. Первые минуты мы топчемся на нейтральной территории. Обсуждаем пробки, вечерний город и погоду, обмениваясь дежурными фразами.

Но вот Сергей Викторович откидывается на спинку стула, и его взгляд становится тяжелее.

– Ксения упомянула, что вы служили.

Коротко киваю, стараясь сохранить лицо непроницаемым.

– Было дело.

– Где именно? – он прищуривается, и я понимаю, что простыми ответами сегодня не обойтись.

Делаю глоток воды.

– Юг.

В воздухе повисает пауза. Ксюша пытается разрядить обстановку нервной улыбкой: «Пап, ну зачем сейчас об этом...», но он уже вошел в азарт исследователя.

– Горячая точка? Сейчас редко встретишь тех, кто прошел через это и сохранил трезвый взгляд на вещи и свою жизнь. Мне действительно любопытно. Как вы туда попали? Контракт?

Я ставлю бокал на стол. Тихий стук кажется мне оглушительным. Внутри начинает медленно закипать то самое раздражение, которое я так долго учился подавлять.

– Да. Контракт. Это всё в прошлом, – чеканю я, показывая всем своим видом, что тема неприятная и пора бы ее закрыть.

– И долго вы там пробыли? – он продолжает давить.

– Недолго. Сейчас я занимаюсь логистикой, у меня своя фирма. Пока небольшая, но...

– Ксения говорила, – отмахивается он, как от крайне неинтересной для него темы. – Это хорошо. Те, кто прошел через подобное, обычно умеют держать удар. Что там было самым сложным, Илья?

И в этот момент мир вокруг начинает меняться. Голоса гостей, звон бокалов и музыка сливаются в единый, нарастающий гул. Этот шум в ушах — мой старый знакомый. Он становится громче, перекрывая реальность.

Я вижу перед собой богатый стол, холеную женщину и уверенного в себе мужчину, но в сознании на долю секунды вспыхивает другой свет. Ослепительно белый, безжалостный, как солнце в зените над выжженным плато. Запах дорогого стейка внезапно сменяется запахом разогретого металла и пыли.

Я резко отодвигаю стул и поднимаюсь, чувствуя, как спина становится ледяной.

– Прошу прощения. Мне нужно выйти.

– Все нормально? – в голосе Ксюши слышится настоящая тревога.

– Я сейчас вернусь.

Я иду в сторону туалетных комнат, чувствуя, как пол под ногами кажется слишком зыбким.

Туалетная комната встречает меня запахом дорогого парфюма, который сейчас кажется удушающим. Здесь пусто, и эта внезапная изоляция от праздного гула ресторана действует как детонатор: тишина не успокаивает, она звенит.

Я рывком открываю кран, и поток ледяной воды с шумом разбивается о фаянс раковины. Сначала я подставляю руки, чувствуя, как холод впивается в кожу, заставляя кровь отливать от кулаков, а затем жадно плещу водой в лицо.